А-П

П-Я

 Борген Юхан 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В случае если до или после доставки груза снова возникнут какие-нибудь осложнения, он, Линь Кэ, легко сумеет устранить Кейгана. Кто будет искать американца, да еще с сомнительным прошлом, в Гонконге?
В общем, старый китаец одобрил кандидатуру Илая Кейгана, но кое-какие сомнения у него все-таки оставались.
А вдруг американец — тайный агент Бюро по борьбе с наркомафией и попросту умело блефует? Уж очень кстати он подвернулся, именно в тот момент, когда старые каналы контрабанды наркотиков были прикрыты, а новые еще только разрабатывались!
Но Линь Кэ утешал себя мыслью, что, когда он познакомился с Кейганом, новая партия опиума уже готовилась к отправке и чертов американец никак не мог знать об этом.
Старый китаец тщательно продумал действия Кейгана: сесть на корабль в Маниле и плыть на нем в Гонконг открыто, под своим именем. Линь Кэ не волновало, что у Кейгана могли возникнуть осложнения с полицией — человек сам должен решать свои проблемы, полагал он.
Племянница Линь Кэ, Маковый Цветочек, разумеется, не случайно оказалась на том же лайнере, что и Кейган, — Линь Кэ специально послал ее внимательно следить за парнем, а главное, за его контактами с пассажирами.
Линь Кэ довольно потер руки. Его хитроумный план с путешествием Кейгана в Манилу и обратно преследовал и еще одну важную цель: сбить с толку полицейскую ищейку Ван Фусэна в случае, если он уже прознал о знакомстве Линь Кэ с американским летчиком.
Вспомнив о Ван Фусэне, Линь Кэ нахмурился.
Среди полицейских из Бюро по борьбе с наркомафией взяточничество было широко распространено, и это обстоятельство не только существенно облегчало ему жизнь, но и делало его бизнес практически неуязвимым. Но этот дьявол Ван Фусэн оставался неподкупным и ничего нельзя было сделать!
От этих мыслей настроение у Линь Кэ ухудшилось, и он уныло побрел в спальню. Но нельзя поддаваться дурным мыслям, успокаивал он себя, иначе рискуешь сделать неверный шаг в новой ситуации. О важных делах нужно думать не спеша, а время для неторопливых раздумий и беспристрастного созерцания бурлящей жизни всегда можно найти.
Он подошел к кровати, нагнулся и заглянул под нее. Там стоял богато украшенный гроб. Линь Кэ ласково погладил его стенки и дно, изготовленные из одного из лучших сортов деревьев, растущих на полуострове Лючжоу.
Хранить гроб в доме вовсе не являлось шуткой Линь Кэ — это был древний китайский обычай.
Гроб в доме — всего лишь приготовление к смерти, ожидание конца трудного жизненного пути и надежда на вечный покой.
Линь Кэ уже давно жил на свете и поэтому был вправе рассчитывать на заслуженный вечный отдых.
Старый китаец выпрямился, отошел от кровати, и на его лице появилась легкая усмешка. Ему почему-то вдруг вспомнились слова, произнесенные нараспев хозяином одной опиумной курильни, когда его, Линь Кэ, посвящали в члены триады:
Наслаждаясь маковым нектаром,
Ты продлеваешь свою жизнь до 99 лет.
Прибавь еще девятку к этому числу,
И твоя жизнь продлится до 108 лет.
Это весьма странное пророчество обещало Линь Кэ еще долгую жизнь на белом свете.
Улыбаясь, старый китаец направился к дальней стене, снял висевшую там картину и, открыв потайной сейф, достал из него клейкий смолистый шарик и опиумную трубку. Затем он прошел на маленькую кухню, положил шарик в кастрюлю, залил его водой и стал ждать, когда вода закипит. Горячую жидкость Линь Кэ процедил сквозь сито, чтобы очистить от примесей, и поставил кипятить. Когда вода выпарилась, на дне кастрюли осталась черная паста — курительный опиум.
Это был старый китайский способ получения курительного опиума, и Линь Кэ пользовался им один раз в день в течение двадцати лет. Он выкуривал по две трубки опиума каждый день и пока не собирался избавляться от этого порока.
На тонких губах Линь Кэ снова заиграла улыбка.
Плох тот бизнесмен, который лишь пассивно использует плоды своей деятельности!
Пока Линь Кэ раскуривал свою опиумную трубку, инспектор Ван Фусэн наблюдал, как Илайджа Кейган с двумя дорожными сумками шел по пристани.
Вот он остановился, оглядываясь по сторонам, и толпа пассажиров раздвоилась, обтекая его, как водный поток — скалу.
Одним из ценных качеств Ван Фусэна, полицейского, была его почти фотографическая память. Он прекрасно запоминал не только китайские лица, но, что очень важно, и европейские. Один быстрый взгляд на человека — и его образ навсегда запечатлевался в памяти Ван Фусэна.
Полицейский Ван Фусэн видел Илая Кейгана всего один раз, неделю назад, когда тот выходил из здания на улицу. Он проследил за ним: американец направился в аэропорт и сел в самолет, следующий рейсом до-Манилы. В памяти Ван Фусэна отпечаталось лицо Кейгана: немного помятое, с крупным носом с небольшой горбинкой, холодными серыми глазами и глубокими складками у рта.
Ни тогда, ни теперь полицейский не знал, какие дела привели американца на Цзюлун, но солидный опыт работы в Бюро по борьбе с наркомафией подсказывал ему, что встречи людей с Линь Кэ всегда связаны с преступными интересами последнего. Наверняка старый китаец и Кейган обсуждали какие-то проблемы, связанные с наркотиками, а для Ван Фусэна искоренение торговли наркотиками всегда являлось главным делом жизни. Коллеги по службе даже посмеивались над ним, считая, что с годами оно превращается в навязчивую идею. А Ван Фусэн не отрицал этого. Да, Линь Кэ, этот Большой Хозяин, как его называли в Гонконге, являлся для него желанной добычей. Однако доказать его непосредственную причастность к производству и транспортировке героина Ван Фусэну пока не удавалось.
Информаторы постоянно сообщали ему о бурной деятельности старого китайца, и Ван Фусэн мечтал о том дне, когда Большой Хозяин будет наконец лежать в том гробу, который уже много лет стоит под его кроватью.
Наблюдая, как Илай Кейган раскуривает сигару, Ван Фусэн улыбался собственным мыслям. Пусть пока не удается установить виновность Линь Кэ, но ведь семьсот фунтов наркотиков, хранившихся в ящиках из-под грейпфрутов, полиция обнаружила и конфисковала! И заслуга в этом принадлежит именно ему, Ван Фусэну! Приятно было сознавать, что он нанес преступникам ощутимый моральный и материальный ущерб, хотя и не сумел пока доказать, что именно Линь Кэ — получатель груза.
Кейган двинулся сквозь толпу к причалу, от которого отправлялись паромные суда, и полицейский поспешил за ним. Ждать пришлось недолго: суда причаливали с интервалом в семь минут.
Увидев, что американец купил билет во второй класс, Ван Фусэн удивился: разница в цене между вторым и первым классами составляла всего несколько центов. Поразмыслив, он пришел к выводу, что Кейган просто не хочет привлекать к себе внимание, поскольку второй класс размещался на нижней палубе и там легко было затеряться среди пассажиров.
Что ж, и полицейскому повезло. Вряд ли Кейган заметит его в толпе.
Их судно с гордым названием «Голубая звезда» отошло от причала, и Ван Фусэн продолжил наблюдение за американцем.
Кейган стоял на палубе, курил сигару и смотрел прямо перед собой на остров, к которому приближалось судно. Он ни разу не обернулся, и Ван Фусэн был уверен, что американец не замечает слежки.
Тридцатилетний Ван Фусэн был высоким, худощавым, с узким, вытянутым лицом. С которого почти никогда не сходило выражение задумчивости, и черными проницательными глазами. Он не гнался за модой и носил потертый серый костюм, белую рубашку и узкий черный галстук.
Получив информацию о предстоящей встрече Линь Кэ с Илаем Кейганом, Ван Фусэн постарался добыть как можно больше сведений об американце, не ставя в известность о его прибытии свое непосредственное начальство.
Больше всего Ван Фусэна озадачил тот факт, что американец улетел из Гонконга в Манилу, а оттуда на корабле вернулся обратно в Гонконг. Да, было над чем поразмыслить…
Странные поступки и необычное поведение людей всегда вызывали повышенный интерес у Ван Фусэна, а если речь шла о самом Линь Кэ, то установить истину полицейский считал своим долгом.
Он связался с американскими властями, и они сообщили ему об американце следующее.
В свое время Илайджа Кейган был первоклассным летчиком, но потерял работу после того, как убил любовника своей жены. Американский суд вынес ему оправдательный приговор, однако с престижной работой пилота на одной из крупнейших в стране авиалиний ему пришлось расстаться навсегда. В Штатах был выписан ордер на его арест за контрабанду марихуаны из Мексики в Америку.
Ван Фусэн решил скрыть это от своего начальства. Ведь если станет известно об ордере, то полиция Гонконга моментально свяжется с американскими властями, арестует Кейгана и вышлет из страны. Нет, такой ход дела не устраивал Ван Фусэна, поскольку ему не удалось бы узнать, зачем Кейган встречался с Линь Кэ. Но именно через американца полицейский рассчитывал выйти на старого китайца и, если повезет, арестовать наконец этого преступника.
Судно причалило, и пассажиры начали торопливо сходить на берег. Прячась за спинами людей, Ван Фусэн пошел следом за Кейганом.
Еще накануне полицейский выяснил, что американец заказал номер в отеле «Хилтон», и это его тоже удивило. Если Кейган собирается вести дела с Линь Кэ, то почему не поселился на Цзюлуне, где-нибудь поблизости от дома старого китайца? Путает следы?
Кейган сел в такси, и Ван Фусэн расценил это как маневр. Зачем американцу брать такси, если отель «Хилтон» находится буквально в двух шагах от Куинз-роуд? Быстро вскочив в другое такси и предъявив водителю служебное удостоверение, Ван Фусэн велел следовать за машиной с американцем.
Такси остановилось возле отеля «Хилтон», и Ван Фусэн увидел, как американец, выйдя из машины, направился к дверям. И тут полицейский вспомнил, что говорили его знакомые об американцах: они, оказывается, настолько привыкли использовать достижения технического прогресса, что не могут обойтись без машины, даже когда им нужно пройти всего несколько шагов!
Ван Фусэн тоже отпустил такси и, перейдя на другую сторону улицы, остановился у одного дома, чтобы незаметно понаблюдать за входом в отель. Закурив сигарету, он прикинул, сколько времени ему придется здесь пробыть. Помня, что у него много срочных дел, он решил: нет необходимости долго торчать возле отеля еще и потому, что в «Хилтоне» есть несколько выходов и при желании Кейган легко может ускользнуть через боковые или задние двери.
А если американец сбежит, значит, ему есть что скрывать и, следовательно, Ван Фусэн идет по верному следу!
Глава 2
Адам Найт поставил витиеватую подпись в журнале, лихо сдвинул на лоб летную пилотку и размашистым шагом вышел из здания офиса авиакомпании.
Сорокалетний Адам был настолько хорош собой, что вызывал зависть у всех без исключения летчиков, мечтающих стать командирами корабля. Стюардессы просто обожали Адама, а когда во время полета он проходил по салону самолета, все пассажирки в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет провожали его восторженными взглядами. Адам олицетворял собой идеал командира летного экипажа: шести футов роста, стройный, широкоплечий, с четко очерченным подбородком, с темными, аккуратно подстриженными волосами и проседью на висках. У него были глубоко сидящие выразительные глаза цвета озерной воды, красивое, с мягким загаром лицо.
Его летная форма всегда была вычищена и выглажена и сидела на нем как влитая. Но Адам был не только привлекательным с виду, он замечательно выполнял свою работу и за многие годы ни разу не получил даже замечания от руководства авиакомпании!
Помимо прекрасных внешних данных и отличных профессиональных качеств Адам обладал и еще одним неоспоримым преимуществом перед своими коллегами-мужчинами: он был холостяком, и холостяком завидным. Правда, в последнее время статус одинокого мужчины все чаще становился темой для пересудов среди персонала летной компании, и Адам, немного поразмыслив, решил, что ему пора жениться. И сейчас та самая девушка, стюардесса, которой он намеревался сделать предложение, стояла и ждала его у дверей офиса.
Ее звали Дебора Рей, и она в течение последних нескольких лет летала вместе с ним по маршруту Сан-Франциско — Гонконг.
Рядом с Деборой стояли Бет Морган, тоже стюардесса, и Роджер Прайс — второй пилот экипажа Адама Найта. Роджер Прайс ожидал вскоре перевода на должность командира корабля.
Его имя, Роджер, звучавшее как радиопозывные «прием», являлось предметом постоянных веселых шуток среди персонала компании. Он уже давно привык к этому и не обижался.
Адам подошел к своему экипажу, и Дебора спросила его:
— Все в порядке?
— Да, мы свободны.
Он закурил сигарету и внимательно посмотрел на Дебору.
Ей было двадцать шесть лет, и она уже три года работала стюардессой в их авиакомпании. Уроженка Юга, Дебора говорила с чуть заметным мягким южным акцентом, и это делало ее еще более привлекательной. Она идеально подходила для профессии стюардессы — терпеливая, невозмутимая, вежливая, хорошо понимающая юмор. Адам никогда не видел ее раздраженной или в плохом настроении.
В общем, Дебора, очень приятная молодая женщина, нравилась Адаму. Он любовался ее нежным округлым миловидным лицом, полными чувственными губами, с которых почти никогда не сходила приветливая улыбка, живыми карими глазами и пышными светлыми волосами.
Кроме перечисленных достоинств, Дебора обладала и еще одним качеством, так привлекавшим Адама: она была прекрасна и изобретательна в постели и, главное, не имела на этот счет никаких предрассудков.
Экипажу Адама Найта полагалось несколько дней отдыха в Гонконге, и Адам твердо решил сделать Деборе в эти дни предложение руки и сердца.
Адам так увлекся созерцанием своей будущей невесты, что не услышал ее вопроса.
— Что ты сказала, Деб?
— Я спрашиваю: мы поедем на автобусе?
— Знаешь, я… — Адам взглянул на часы. — Ты иди с ребятами, а я вас догоню. Мне необходимо позвонить. Я задержусь буквально на пару минут. Попроси шофера подождать меня, ладно?
Роджер Прайс лукаво улыбнулся и не преминул весело поддеть его:
— Неужели и здесь у тебя уже назначено с кем-то свидание? Ах этот Адам Найт — Казанова бескрайних голубых просторов!
Адам заметил, как Дебора нахмурилась.
— О каких свиданиях ты говоришь, старик? — вопросил он бодрым тоном. — Все свидания назначаются на вечернее время. Мне просто надо позвонить старому другу в Сан-Франциско!
Он помахал им рукой и направился к телефону-автомату. Достав из кармана монету, Адам бросил ее в щель и набрал знакомый номер.
После того как у Илая Кейгана начались неприятности с законом, у него появилось что-то похожее на шестое чувство — интуиция, помогавшая ему определить, следят за ним или нет. Конечно, интуиция не всегда безошибочно срабатывала, иногда она подводила его самым серьезным образом, как тогда, в Эль-Пасо.
Но на этот раз Илай сразу почувствовал, что за ним следят. Он заметил за собой хвост, еще когда сходил с корабля на берег. Разумеется, он не знал, кто такой Ван Фусэн, и не пытался это выяснить. Просто он почувствовал, что его преследуют. Илаю Кейгану приходилось всегда быть осторожным, а теперь — осторожным вдвойне.
Приехав в отель, Илай немного отдохнул, принял душ, побрился и спустился в полупустой бар, чтобы выпить виски. Он незаметно оглядывал зал, пытаясь выяснить, следят здесь за ним или нет. И пришел к выводу, что пока никто не проявил к нему ни малейшего интереса.
Илай вышел из отеля не через парадный вход, а через боковую дверь. Он сел в такси, управляемое толстым приземистым китайцем, и велел ехать к причалу. Несколько раз он оглядывался назад, пытаясь обнаружить слежку, но в потоке машин заметить ее было невозможно.
Стараясь не думать о слежке, Илай погрузился в воспоминания о своей первой встрече с Линь Кэ.
В Гонконг он прилетел тогда под чужим именем и с поддельным паспортом, который ему вручили в Интерполе. Грубые, циничные парни из Интерпола, узнав от него, что в недавнем прошлом он считался хорошим летчиком и мечтает о продолжении летной карьеры, сделали ему серьезное и рискованное предложение. Через пару дней мужчина, говоривший с британским акцентом, сообщил ему по телефону адрес человека по имени Линь Кэ, живущего в Гонконге.
Это имя показалось Илаю знакомым, кажется, о нем уже говорил один из парней Интерпола.
При встрече обладатель британского акцента долго и нудно наставлял Илая:
— Мы располагаем данными, что Линь Кэ — глава многоступенчатой преступной пирамиды. В Гонконге этот хитрый китаец — личность известная, матерая. Линь Кэ — глава одной из наиболее могущественных триад. Кстати, вам что-нибудь известно о триадах?
— Откуда же мне о них знать? — усмехнулся Илай.
— В вашем положении вы проявляете неоправданную беспечность и неосведомленность, мистер Кейган.
На продолговатом хищном лице сотрудника Интерпола появилась презрительная усмешка.
Он достал сигарету, вставил ее в мундштук из слоновой кости и, закурив, продолжил:
— Так вот, дружище, для сведения: триады — это криминальные сообщества, напоминающие вашу американскую мафию. Триады возникли во второй половине восемнадцатого века как патриотические организации, целью которых была борьба с ненавистными им маньчжурами. В дальнейшем назначение триад изменилось, были разработаны многочисленные символы и пароли, и члены новых организаций кровью клялись в преданности своему братству. Измена триадам неизбежно вела к физическому устранению предателя. В Гонконге эти преступные кланы обосновались тоже очень давно.
Англичанин, явно любуясь собой, картинно выпускал изо рта колечки дыма.
— В настоящее время большинство китайцев отрицает существование триад так же, как и вы, янки, делаете вид, что мафии нет. Но они живут, процветают, и их методы столь же суровы и безжалостны, как и несколько веков назад. Согласно уставу, все члены триады должны неукоснительно соблюдать строжайшую тайну, и того, кто нарушил устав, ждет суровое наказание — смерть. Что-то вроде омерты — клятвы молчания у мафии… Триады практически недосягаемы для местных властей, поскольку многие высшие полицейские и административные чины Гонконга или являются членами этих преступных образований, или же получают от них постоянные крупные взятки.
— Ну и ну! — покачал головой Илай. — Это означает, что я не смогу довериться ни одному полицейскому, так как не буду знать, состоит он в триаде или нет!
Человек из Интерпола усмехнулся:
— Вы сообразительный парень, мне это нравится!
Кстати, в случае провала не рассчитывайте на помощь Интерпола. Мы ведь занимаемся в основном расследованием некоторых обстоятельств и установлением фактов по просьбе властей разных стран. Так что поддержки от нас не ждите.
— Да, выбор у меня скудный: сесть в тюрьму здесь или в случае провала сесть в тюрьму там, — мрачно подытожил Илай.
— Вы все схватываете на лету, дружище.
Несмотря на то что Илай Кейган потерял престижную работу пилота на международных авиалиниях и его репутация оказалась запятнанной, он не оставлял надежды продолжать летать. Многие фирмы, куда он обращался, холодно отказывали ему, но кроме них существовали компании, занимавшиеся незаконным бизнесом, которые охотно брали на работу проштрафившихся летчиков. Такие компании иногда нанимали Кейгана для перевозки контрабанды, и его последний рейс тоже был связан с преступным бизнесом: ему поручили переправить марихуану через мексиканскую границу и доставить ее на заброшенное летное поле на окраине Эль-Пасо, в штате Техас.
Едва Илай приземлился с контрабандным грузом, как сразу же был схвачен пограничным патрулем, после чего пришлось сделать нелегкий выбор: получить длительный тюремный срок в Техасе или принять условия Интерпола и с тайной миссией отправиться в Гонконг.
— Этот старый китаец Линь Кэ, — продолжал человек из Интерпола, — связан в Гонконге и с проституцией, и с игорным бизнесом, и, конечно же, с наркотиками. Против него до сих пор не найдено прямых улик, но мы твердо убеждены, что именно с его помощью доставляется героин в Соединенные Штаты. Как бы мы хотели схватить за руку этого старого желтого дьявола! Если вы поможете нам, мы достойно вас отблагодарим, старина. Главное — выяснить, каким способом наркотики поступают в Америку!
Илай вспомнил также, что первым человеком в Гонконге, с которым он вступил в контакт, оказался именно Линь Кэ! Удача? Совпадение? В таких ситуациях совпадения происходят крайне редко, а в удачу он давно перестал верить…
Судно причалило к берегу, и Илай вместе с остальными пассажирами заторопился на берег. Причал находился неподалеку от того места, где жил Линь Кэ, и Илай решил прогуляться туда пешком.
На улице было шумно и многолюдно, повсюду раздавались высокие голоса китайцев, звучали разные диалекты вперемежку с европейской речью. Илаю всегда казалось, что в Гонконге подавляющее большинство жителей — люди желтой расы, и он очень удивился, увидев на улице много европейцев.
Илай свернул в узкий переулок, где маленькие балконы домов почти соприкасались друг с другом. остановился и закурил сигару. Повсюду валялся мусор, который жители, наверное, выбрасывали прямо из окон, и вся улица была покрыта какой-то липкой грязью.
Илай задумчиво курил и продолжал вспоминать подробности недавней встречи с Линь Кэ.
Старый китаец поразил его своей колоритной внешностью — узким желтым лицом с длинными свисающими усами, длиннополым халатом с широкими рукавами. Когда китаец вытащил из рукава свою тонкую руку и протянул ее, чтобы поздороваться, Илай даже отпрянул: у Линь Кэ были очень длинные ногти. В общем, старый китаец производил впечатление какого-то нелепого персонажа из прошлого века.
Илай ожидал услышать смесь китайского языка с ломаным английским, но был приятно удивлен, когда Линь Кэ заговорил с ним по-английски — бегло и грамотно.
Комната, в которую Линь Кэ пригласил Илая, была обставлена типичной китайской бамбуковой мебелью, и в ней стоял тяжелый сладковатый запах благовоний.
Разговор со старым китайцем получился коротким. Он произвел на Илая странное и даже немного гнетущее впечатление. Линь Кэ спросил, хочет ли Илай снова вернуться к полетам, и, получив утвердительный ответ, сказал, что предоставит ему такую возможность.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


Загрузка...