А-П

П-Я

 Прокофьева Софья Леонидовна - Приключения жёлтого чемоданчика и Зелёная пилюля 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

неправильные и те, которые высказывала она.— Хорошо, пусть так, — частично согласился он. — Проверим. Кстати, проверка с двух сторон намного эффективнее.Он подождал, надеясь, что Ксения станет отказываться, что дало бы ему возможность также пойти на попятную. Но не дождался и вздохнул. Черт возьми, она крепко зажала его в тиски своей тонкой ручкой. Железная рука в нежной бархатной перчатке — бессмертный образ.— Ну вот и договорились. Значит, готовься, — повторил он и попытался развеселить Ксению. — Представляешь, сотни умиленных поклонников у твоих ног. Утром просыпаешься вся в цветах, а каждый вечер купаешься в шампанском… Гарем!— Это у тебя гарем, — напомнила Ксения, которой вдруг стало не до смеха.— Гарем мужчин — это куда интересней, — возразил он. — Думаю, любая женщина просто позеленеет от зависти.Ксении крыть было нечем — Александр играл ее картами.Выйдя из бара, Ксения почувствовала себя неуютно. Дело было в том, что она никак не могла определиться, какие чувства должна испытывать по поводу происшедшего. Может быть, злость? Ксения попробовала разозлиться на этого кретина, который, ловко обведя ее вокруг пальца, заставил действовать так, как ему казалось правильным. Потом она додумалась, что направление для своей злости выбрала не совсем правильное. Если какой-то кретин заставляет человека принять его — кретинские — условия игры, то кто же из них двоих кретин больше?Рабочий день закончился, и возвращаться в свой кабинет не было смысла. Тем более Александр еще «на чуть-чуть» задержался в баре. Что она станет делать в кабинете одна? Ксения постаралась быстро проскользнуть мимо рекламного отдела. За дверью слышался уверенный голос Никиты, который терпеливо и настырно уговаривал кого-то по телефону. «Бэби», как назвал его Александр, оперился довольно быстро. Сейчас это уже не тот милый растерянный мальчик, который восемь месяцев назад не мог продать ни одного квадратного сантиметра газетной площади, потому что ему неудобно было «выбивать» из заказчиков деньги. Сейчас Никита работал наравне со «стариками», и Главный был уверен, что у него большой потенциал. Впрочем, Ксению это не должно было волновать. Александр был прав: ей не удалось «заарканить» Никиту. Ксения мотнула головой, стараясь сбросить сладкое наваждение, которое начало охватывать ее, когда она услышала голос из-за двери, и обрадовалась, что это ей удалось.По дороге домой, толкаясь в троллейбусе, Ксения размышляла о том, чем лично ей грозит предприятие, в которое она неожиданно оказалась втянутой. Через несколько остановок она пришла к выводу, что ничем особенным. Во-первых, не было никакой гарантии, что на ее объявление кто-нибудь откликнется. Общеизвестно, что женских объявлений в газетах — подавляющее большинство, а значит, конкуренция может сыграть не последнюю роль. Александру в этом случае легче — каждое мужское объявление воспринимается как щедрый подарок судьбы.Второе: если кто-то и откликнется, то это совсем не означает, что она должна бежать на встречу сломя голову. У нее есть свои критерии, и благодаря им она сможет «просмотреть» мужчину даже по тому скупому десятку слов, который он написал о себе. Третье: свидание, если таковое и состоится, тоже ни к чему не обязывает. Если, конечно, она того не захочет.«Попробуем „покрутить“ проблему с другой стороны», — подумала она. То, что это ей ничем не грозит, она просчитала. Но что это может ей дать в хорошем смысле?Ксения задумалась и проехала свою остановку. Троллейбус шел по кругу, и она решила не выходить, а проехать на нем обратно. Благо народ на конечной «рассосался» и в салоне появились свободные места. Ксения выбрала одиночное сиденье, чтобы ей никто не мешал, и отвернулась к окну…Говорят, трехцветные особи семейства кошачьих приносят в дом счастье. Арнольда подарили Ксении именно с этой целью три года назад. И за это время из нежного пушистого комочка он как-то незаметно успел превратиться в устрашающих размеров котяру. Однако счастья у Ксении не прибавилось ни на йоту. Единственная радость: Арнольд был ей предан так, как ни один из мужчин, появлявшихся на ее горизонте за все это время. Вечерами, сидя в кресле, она любила брать его на колени и почти физически ощущала, как эта милая животина вытягивает из нее накопившуюся за день отрицательную энергетику. После таких посиделок Ксения чувствовала себя умиротворенной. И плевать ей было на всех этих похотливых козлов, не способных ни на что, кроме постельной акробатики. Сейчас она дождалась, пока Арнольд вытянет из нее последнюю дозу «отрицаловки», и взялась за телефон.— Ну? — ответил ей Александр, и по его тону, не такому независимому и насмешливому, как обычно, Ксения поняла, что вчерашний разговор все-таки не оставил его равнодушным. — Написала?Отступать было некуда, да, собственно, и незачем, и она с притворной бодростью в голосе призналась, что — да, сочинила.Придумывание брачного объявления далось ей с большим трудом. Казалось бы, чего проще?.. Но она переписывала его раз двадцать: черкала и перечеркивала, брала другой лист — и пытка начиналась заново. Ксения даже начала, грешным делом, подозревать, что Александр был прав, язвя по поводу ее творческих способностей. Потом она подумала, что, может быть, дело вовсе не в способностях. Возможно, в стандартном объявлении просто невозможно как-то выразить свою индивидуальность. Рост, вес и объемы не говорили ни о чем. И какой нормальный мужчина обладает столь пылким воображением, что сможет выстроить по данным параметрам, подобно чертежу, живого человека из плоти и крови?В конце концов она изорвала в клочья все написанное и на одном дыхании написала совершенную белиберду, которая, впрочем, устроила ее гораздо больше.«Кому надо — тот поймет», — подумалось ей.— Прочти, — строго потребовал Александр.И когда она, бодро и без запинки, лихо оттарабанила свое послание, долго молчал в трубку. Это, вероятно, должно было означать его неодобрение.— Нет, — услышала она после длительной паузы. — Так не пойдет. Я бы на такое объявление не откликнулся.Ксения про себя обругала его самыми мерзкими словами, которые были в ее тайном словарном запасе, и отрезала:— Я писала это не для тебя!— Успокойся, крошка, — примирительно сказал он. — У меня тоже не ахти. Давай встретимся и попробуем вместе. Одна голова хорошо, а… два сапога пара, — уныло и плоско сострил он.Встречаться решили у него.Квартира у Александра была маленькая и вся забита книгами, журналами и кипами распечаток — типичное жилище журналиста-холостяка. Он освободил Ксении место на диване и завалил ее колени грудой газет частных объявлений — купил вчера по дороге домой. Пока он варил на кухне кофе, Ксения читала скучные, похожие друг на друга строки и предвкушала, как выгодно будет отличаться ее объявление на фоне других. А следовательно — ей придет и больше предложений.— Все просто. — В дверях появился Александр с кофеваркой в одной руке. В другой он виртуозно удерживал бутылку коньяка и две рюмки. — Ты писала свое объявление, смотря со своей женской точки зрения. Поэтому оно тебе нравится. Но ты не учла, что адресовано оно мужчинам. И вот я, как представитель этого пола, говорю тебе: никуда не годится!Ксения хотела сказать, что он слишком много на себя берет, говоря от имени ВСЕХ мужчин, но нашла лучший способ отомстить за то, что он забраковал ее объявление. Поэтому она уточнила:— Как средний мужчина…Но Александр пропустил ее колкость мимо ушей, чем серьезно озадачил Ксению. Она почувствовала себя неловко — в конце концов, они собрались не для того, чтобы, как всегда, соревноваться в остроумии, а с целью помочь друг другу.Александр сделал вид, что не заметил ее замешательства, разлил кофе в чашки и коньяк в рюмки.— Да, как средний, самый усредненный мужчина, — с готовностью согласился он. — Не злись, я думаю, что ты и не могла всего просчитать. Давай-ка еще раз посмотрим, что ты там написала.Ксения опять протянула ему листок.— Так, что здесь? Вот! Ты написала: журналистка… Ошибка первая и очень крупная. Зачем же так сразу пугать? Вначале встреться с человеком, как-то его морально подготовь…— Я тебя не понимаю, что здесь скрывать? — отозвалась Ксения, которая вообще-то очень гордилась своей профессией.— Подумай, — мягко предложил Александр. — Мужчина ищет подходящую женщину, а быть может, и жену…— А журналистка не может быть подходящей женщиной или женой? — сдерживаясь, поинтересовалась Ксения.— Вполне вероятно, — миролюбиво согласился Александр. — Но, увы, не для всех. Во всяком случае, для среднего мужчины — вряд ли. Среднему мужчине нужна самая обыкновенная средняя женщина. В перспективе — готовить еду, растить детей, стирать носки… Понимаешь, женщина, которая все свое свободное время отдавала бы семье. У тебя много свободного времени?— Ну, вообще-то… — промямлила Ксения, испытывая неудобство от того, что даже соврать толком не получится, — кто-кто, а Александр прекрасно знает, как обстоят дела со временем у журналиста.— Обыкновенный средний мужчина хочет, чтобы все мысли и помыслы его жены принадлежали ему самому и детям. Вот скажи: ты согласна отдать ему все свои мысли?Коньяк был теплым и крепким, Ксении стало приятно от его обжигающего действия.— Ну и вот, написав в своем объявлении «журналистка», ты резко сузишь круг претендентов, — сделал он вывод.— Плевать! — обозлилась вдруг Ксения. — Я и не рассчитываю на среднего мужчину. Мне нужен человек, близкий по духу.— Творческий? — с готовностью спросил Александр. — Тем паче. Человек творческий не откликнется наверняка. Он знает, что это такое, он сам такой, и второй ненормальный в семье ему просто не нужен. Два творческих человека в семье — это гремучая смесь. Две неординарные личности вряд ли уживутся. У них слишком много сил будет уходить на выяснение: кто из них лидер? А это, знаешь ли, очень раздражает и мешает творить.— И никак иначе? — Ксения чувствовала в словах Александра справедливость, но не хотела с ней мириться. Потому что это значило — примириться с неизбежным поражением. — Нет, что-то ты все-таки перегибаешь. Вот и история говорит, что были такие пары.— Кто? — потребовал уточнить Александр.— Кюри, Рерихи… — Ксения попыталась припомнить еще, но, кажется, ее память выдала уже все, что было в ее загашнике по этому поводу.— Конечно, бывает — в редчайших случаях, — что двое не противодействуют друг другу, а объединяются, — не в силах сопротивляться неоспоримым аргументам, поправился Александр. — Говорят, тогда происходят великие открытия и создаются великие произведения. Но это — один шанс на миллион.— И конечно же, он мне не достанется! — саркастически подвела черту Ксения.— Сомнительно, что близкий тебе по духу откликнется на твое объявление в газете. Сработает инстинкт самосохранения, — жестко сказал Александр. — Такие встречи бывают только случайными.— Значит, ты считаешь, у меня никаких шансов? — стараясь не выдать разочарования, спросила Ксения, и рука ее потянулась к коньяку, чего она от себя даже не ожидала.— И у меня тоже, — чтобы ей не было совсем уж обидно, сказал Александр.— Умник! — не выдержала Ксения. — До вчерашнего разговора ты был иного мнения по поводу наличия возможностей.— То было вчера, — сказал Александр. — Вчера была совсем другая жизнь.— Хорошо, — скрепя сердце согласилась Ксения. — Но вчера ты что-то говорил о взаимопомощи. Ну вот и помогай. Как ты считаешь, на какое объявление может откликнуться… средний мужчина?— Напиши самое обыкновенное, даже тривиальное объявление. Вон их сколько — отштампованных как под копирку. — Он услужливо подсунул ей газету.— Рост, вес, увлечения? — пробежав глазами по странице, с сомнением спросила Ксения.— Вот именно, — подтвердил Александр. — Раньше я думал, что такие объявления пишут дуры, теперь уверен — очень умные женщины. Во всяком случае, они не отталкивают с первой строчки.— А требования? — поинтересовалась Ксения.— Ни в коем случае! Знаешь, меня всегда умиляет такая постановка вопроса: женщина пишет, что хочет умного, доброго, надежного мужчину, нежадного (каков намек?), без каких-либо проблем, алиментов, но с жилплощадью, хорошо обеспеченного и желательно автолюбителя. А внизу скромно описывает плюсы, которые имеет сама, — голубые глазки и желание любить.— Ну и что? — мрачно спросила Ксения, чувствуя в тираде Александра какой-то подвох.— А ничего, — смеясь, ответил он. — Она предъявляет столько требований к мужчине, а сама предлагает только СЕБЯ!— Разве этого мало? — возмутилась Ксения.— Но ведь мужчина тоже предлагает СЕБЯ!— Ладно, — сказала Ксения, которой надоели его поучения. Она отобрала у него листок с заготовленным объявлением и сунула его в карман. — Сам-то что насочинял, философ?Она придирчиво изучала объявление, которое накропал Александр. Наверное, это было непоследовательно с его стороны, но сам он позволил себе выставить в объявлении требование, которое считал необходимым: женщина, которая решится ответить ему, прежде всего должна быть настоящей женщиной.— Что это значит? — кисло поинтересовалась Ксения. — Я имею в виду — настоящая женщина? Это в сексуальном смысле?— А! — довольно сказал Александр. — Хороший образ, верно?— Н-не знаю. Слишком расплывчато, — выразила свое мнение Ксения.— Отнюдь. Вот ты, например, считаешь себя настоящей женщиной?— Ну, в общем-то, — промямлила Ксения. — Во всяком случае, хотелось бы так думать.— Вот! А какая женщина не думает о себе, что именно она — настоящая? Каждая считает, что все плюсы соединились в ней одной. А если и проскакивает какой-то минус, то, конечно же, случайно или так сложились обстоятельства.— «У хорошего мужа и свинка — господинка», — язвительно заметила Ксения, которой вдруг не понравилось, что Александр с первого же шага в столь ответственном и серьезном деле начинает свои фокусы. Нет, конечно, он волен писать что угодно, но она обязана предупредить, что время для шуток еще не настало.— Естественно, очень многое зависит от мужчины, — не стал спорить он. — Но, согласись, я ведь не могу оказывать свое благотворное влияние, пока мы не знакомы.— Благотворное? — удивилась Ксения. — Это ты о своих комплексах?И она ткнула в объявление, где черным по белому рукой Александра было написано: «Мужчина не без комплексов».— Второй плюс, — уверенно сообщил Александр. — Знаешь, что самое сильное в женщине?— Я знаю, что ты сейчас скажешь… Жадность и корыстолюбие.— А вот и не угадала! В настоящей женщине самое сильное — материнский инстинкт. И если «ребенок» — читай: мужчина — признается, что его мучают какие-то комплексы, то как не узнать какие? И как не попытаться убедить его, что на самом деле он самый красивый, умный и вообще замечательный! А, проходит?— Ну, не знаю, — опять с сомнением сказала Ксения. — Вдруг они подумают, что у тебя что-то не в порядке в… сексуальном плане?— Я написал «комплексы», а не «проблемы». А если даже кто-то и подумает, тем лучше — озабоченные отсеются сразу.— Как хочешь, — сказала Ксения. — Мое дело — предупредить.Это начинало ему нравиться. За четыре дня, с того момента как на его имя начали поступать письма с предложениями от женщин, которые считали себя «настоящими», его точка зрения на собственную персону кардинально переменилась. Оказывается, жизнь не закончилась, наоборот, продолжение ее может быть очень даже увлекательным.Правда, существовало кое-что, что повергло его в растерянность. Большинство писем, которые он получил, были однотипными. Хотя он и убеждал Ксению, что для объявления это нормально и даже хорошо, самому ему пришлось трудновато. Во-первых, ВСЕ женщины, написавшие ему, считали себя если не красавицами, то очень и очень симпатичными. Он бы мог посчитать стечением обстоятельств то, что ему написали исключительно Василисы Прекрасные. Но фотографии, которые женщины вкладывали в конверты, говорили об обратном — настоящих красавиц на шестьдесят с небольшим писем насчитывались единицы. Поэтому Александр сделал верный, с его точки зрения, вывод и даже удивился, что не додумался до такой элементарщины раньше: почти все женщины склонны переоценивать свою внешность.То же касалось и характеристик, которые давали себе «прекрасные незнакомки». Все они были исключительно добрыми, верными и хорошими хозяйками. Плюс имели разносторонние интересы. Конечно, здесь приходилось верить на слово, но после того, как Александр сверил первый пункт с фотографиями, он стал подозревать, что и в этом многие из дам переоценивают свои достоинства.Выбрать что-то из этого однообразия было сложно. У Александра создалось впечатление, что в конвертах были написаны только адреса одиноких женщин, которые желают познакомиться с одиноким мужчиной и благодаря этому знакомству наладить свою личную жизнь.На шестой день, в субботу, когда с вечерней почтой пришло восьмидесятое письмо, он решил просить помощи у Ксении.— Поговорим в понедельник, — подумав, предложила она. — У меня тут грандиозная уборка.— До понедельника я не доживу, — жалобно сказал Александр. — Меня съест любопытство. И косточек не оставит. К тому же выходные… Чем ты предлагаешь заняться мне в выходные?Конечно, это было немного опасно. Ксения могла спросить, чем он занимался прошлые выходные, и позапрошлые, и еще… Но она не стала это акцентировать.— Бери пример с меня, разгреби в своей берлоге, — предложила она беспроигрышный, с ее точки зрения, вариант.— Дорогая моя, — в голосе его прозвучала гордость, — я не убираю здесь принципиально. Берлога холостяка должна иметь свое лицо. Не слишком красивое. В этом смысл.— А если тебе придется привести в свою берлогу женщину? — не скрывая сарказма, поинтересовалась Ксения.— То она здесь и уберет! — уверенно сделал вывод Александр. — Иначе какая же она «настоящая женщина»? — Он немного подумал и восхитился своей находчивостью: — Еще одна проверочка!— Хитер! — насмешливо бросила Ксения. — Хочешь подстрелить сразу двух зайцев? По одному объявлению найти еще и бесплатную домохозяйку?Бесплатная домохозяйка была нужна ему меньше всего. Он вздохнул и, чувствуя в своих словах непоследовательность, попытался объяснить:— Я тут вычитал, что в жизни каждого мужчины наступает период, когда чистые носки проще купить.— Хорошо, — помолчав, все-таки согласилась Ксения. — Если хочешь, можешь приходить.Ксению не испугало количество посланий, которые притащил Александр. Конечно, она чувствовала себя немного уязвленной — ей самой за неделю не пришло ни одного письма. Но, хорошенько поразмыслив, она решила, что зависть — не то чувство, которое может хоть как-то помочь, и в ее положении остается только одно — радоваться такому обильному счастью Александра, который не виноват в том, что он — мужчина, а она — женщина. И в том, что спрос на мужчин превышает все разумные рамки, в то время как женщинам остается жалкий удел — надеяться на чудо.Когда он вывалил из сумки гору писем, она даже с удовольствием хмыкнула, уселась в глубокое кресло с ногами и тотчас же углубилась в изучение текстов. Александр, сидя в кресле напротив, с удивлением наблюдал, как она пробегает глазами письмо за письмом и уверенно раскладывает конверты на отдельные аккуратные стопочки. Ему было совершенно непонятно, по каким критериям совершается отбор.Самая большая стопка была отбракована. Ксения взяла в руки маленькую — всего несколько писем — и подала Александру.— Вот, — сказала она уверенно. — С этими стоит поработать.Александр принял отобранные Ксенией конверты — их было всего три — и тут же стал перечитывать. Но как ни старался, ничего особенного в них он не увидел, почти такая же «пурга», как и во всех остальных посланиях.Ксения потянулась в кресле, поднялась и пошла варить кофе. Александру очень хотелось чего-то выпить, но надежда, что Ксения что-нибудь предложит, была крайне слабой.— Тебе покрепче? — крикнула из кухни Ксения.— Самый крепкий! — бодро уточнил Александр. — Слабый кофе — не питие для мужчины.Он попытался дать ей понять, что выпил бы не только кофе, но Ксения, конечно, проигнорировала его «тонкий» намек. Через пару минут она вынесла на круглом металлическом подносике две чашки и какое-то мелкое сухое печенье в вазочке. Александр незаметно вздохнул.— Ты немного зациклился, — сказала Ксения, усевшись на свое прежнее место. Ее колени, обтянутые тонкой сиреневой тканью легких домашних брюк, чуть не касались его ног. Впрочем, они были давние, слишком давние знакомые, чтобы придавать этому какое-то значение. — Ты читаешь эти письма как профессиональный журналист и пытаешься выловить в каждой фразе глубокий смысл. А это — обыкновенные женщины, далекие от писанины. И слава Богу! Сам же говорил: два творческих человека в одной семье — это гремучая смесь.— Думаю, до семьи дело не дойдет, — сказал Александр, осторожно принимая кофейную чашку. Чашка была маленькая, пугающая своей беззащитной изящностью, и смотрелась в его неуклюжей руке по меньшей мере странно.— Но ты же не дашь голову на отсечение, что это возможно? А, нет? Посмотри на меня, я вообще не собиралась подавать это объявление. Но я не хочу врать, что если мне попадется что-нибудь стоящее, то я стану отказываться от замужества.— Ну, вообще-то я тоже не собирался… — промямлил Александр, почему-то расстроенный прямолинейным признанием Ксении.Она не оставила ему возможности увильнуть: нужно было в ответ на ее искренность говорить только правду, еще раз правду и одну только правду. А правда была цельна и проста, как огурец: если бы судьба подбросила ему шанс и он действительно встретил бы женщину, которая подошла ему, если бы он влюбился и она смогла полюбить его, то он не то что пошел — он побежал бы за этой женщиной на край света, даже не спросив, далеко ли до него добираться. Чуть больше чем неделю назад он сам сказал Ксении, что шансов на встречу со стоящим партнером почти нет, но за это время многое передумал и решил, что «почти» и «чуть-чуть» очень часто играют в жизни решающую роль.— Ну вот! — обрадовалась его замешательству Ксения. — Значит, все нормально. Первый этап пройден, женщины готовы, ждут.Она уверенно ткнула тонким пальцем в маленькую стопку отобранных писем.— Почему эти? — спросил он, опять удивляясь выбору Ксении.— Что-то в них есть, — уверила она. — Не знаю, что именно, но есть. Чувствую.— А я не чувствую, — озадаченно признался Александр. — И вообще, ты так хорошо знаешь, что мне нужно?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


Загрузка...