А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Женщины тоже, твердил он ей, свободны выбрать свой путь, и уже начал откладывать деньги, чтобы сестра вскоре могла присоединиться к нему в его новом доме. Мисс Баттерворт посмотрела на застекленные двери, выходящие в патио, сейчас закрытые на ночь.
А вместо этого ей понадобилось почти два года, чтобы собрать достаточно денег и проделать это путешествие в одиночку.
Все те часы, которые она провела, сгорбившись, при тусклом освещении, делая изящные вышивки, снова всплыли в ее памяти. Пенелопа вспомнила время, проведенное за обучением бестолковых и ленивых детей игре на фортепиано. С пугающей ясностью вспомнила аукцион, который устроила, чтобы продать фамильный дом и мебель. И когда она, наконец, заработала достаточно денег, чтобы поехать в Америку и продержаться там некоторое время, пока сможет найти какую-нибудь работу… Единственное, что ожидало ее здесь, была могила брата.
Пенелопа положила пачку писем на кровать, вытерла слезы и мысленно поклялась больше не плакать по себе самой. Слезами горю не поможешь, это ясно.
Первое, что нужно сделать, подумала она твердо, это просмотреть письма Юстаса еще раз, очень внимательно. Необходимо все, до мельчайших подробностей, что поможет ей доказать свою правоту Патрику Даффи.
О, он хочет верить ей, она точно знает это. Его собственной ненависти к донье Анне было достаточно, чтобы без особых усилий добиться его сотрудничества. И, к тому же, он позволил ей остановиться здесь, на ранчо, а это нельзя не учитывать при ее финансовом положении.
Но ей нужно большее!
Пенелопа пыталась до мелочей восстановить в памяти все, что Юстас говорил ей об этих людях. Он никогда не писал много о самом Даффи, больше рассказывал ей о Джульетте, утверждал, что малышка Даффи была чудесным ребенком, совсем не похожим на своих родственников.
Мисс Баттерворт зло скрипнула зубами, вспомнив, как Юстас также писал о доне Рикардо Сантосе и его жене, Анне. Восхищаясь старым доном, Юстас не доверял донье Анне с самого начала. И, когда он написал ей, что старик серьезно болен и приказал составить новое завещание, по которому вся земля доставалась Джульетте, Пенелопа почувствовала сильное волнение. Чувство опасности достигло ее дома в Англии. И оно оказалось не беспричинным. Вскоре пришла телеграмма от судебного исполнителя в El Paso, сообщавшая о смерти адвоката Юстаса Баттерворта. Тогда, для подтверждения своей страшной догадки, она отправила телеграмму, в которой справлялась о здоровье дона Рикардо. В ответе говорилось, что дон Рикардо скончался, и что все дальнейшие вопросы должны адресоваться донье Анне Сантос, которая теперь является владелицей ранчо Сантос.
Забывшись, Пенелопа смяла письмо, которое держала в руках, потому что ее глаза снова наполнились беспомощными слезами. Это все же не было доказательством. Она понимала это, но в глубине души все же была убеждена, что эта старая донья была прямо ответственна за смерть мешавшего ее планам адвоката. И наверняка должен быть какой-то способ, чтобы заставить донью Анну заплатить.
Женщина проглотила комок в горле и шмыгнула носом; ее глаза снова начали наполняться влагой. Она неистово заморгала в бесполезной борьбе, сопротивляясь нахлынувшей боли, грозившей задушить ее. Это не помогло. В конце концов, сообразив, что находится одна в комнате, Пенелопа дала волю чувствам, бушующим в ней.
Лежа на кровати, она свернулась калачиком и превратилась в тугой комок боли и воспоминаний.
Уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания, Пенелопа оплакивала свою сломанную судьбу, свои несбывшиеся мечты — то, чего уже никогда не будет.
Патрик замер, войдя в холл. Всего в нескольких футах от него, из-за приоткрытой двери, слышались безошибочно угадываемые звуки женских рыданий.
Он задумчиво нахмурился. За те два дня, что знает ее, Даффи как-то не мог представить мисс Баттерворт плачущей.
Картины из прошлой жизни вставали у него перед глазами. Он видит Елену тихо плачущей; касаясь кружевным платочком уголков глаз, она в то же время наблюдает за ним, чтобы оценить его реакцию. Подсчитывая страдания, потворствуя печали, Елена знала лучше, чем кто-либо другой, что была еще более красива, когда плакала. Ему до сих пор грезится та одинокая слеза, прокладывающая себе путь по ее гладкой щеке к дрожащим губам.
Патрик вздохнул и помотал головой. Выходит, в конечном счете, все женщины одинаковы. Рыдания в комнате стали громче. Даже Пенелопа Баттерворт была не выше того, чтобы использовать слезы… Извечное женское оружие.
Даффи двигался, осторожно нащупывая дорогу, чтобы незаметно подкрасться и взглянуть на плачущую женщину. В конце концов, если слезы были рассчитаны на него, то самое малое, что он может сделать — это взглянуть.
Через узкую щель между дверью и стеной Патрик увидел непобедимую мисс Баттерворт. Словно напуганный ребенок, он изумленно смотрел на свою чопорную холодную гостью, свернувшуюся клубочком и плачущую так, будто у нее разрывается сердце.
Патрик резко выпрямился и шагнул в сторону от двери. Но увиденная картина не исчезала. Он все еще видел ее покрытое пятнами лицо, искаженное усилиями сдержать горестные звуки своего плача.
Впервые в жизни женщина удивила его. Пенелопа Баттерворт плакала не потому, что хотела чего-то добиться от него, но чтобы выплакать свою печаль.
Даффи запустил руку в волосы и уставился на гладкий плиточный пол. На какой-то миг он позавидовал ее возможности поплакать.
Она закашлялась и сильно задышала, очевидно, стараясь взять себя в руки. Когда звуки движения донеслись из комнаты, Патрик повернулся и быстро пошел через холл назад. Он знал, что вторгся в ее чувства без приглашения и не хотел быть застигнутым.
ГЛАВА 9
Мик беспокойно ворочался и тихонько ругался, пытаясь найти удобное положение. Ему это не удавалось вот уже полночи.
Уставившись в потолок, он осыпал себя всевозможными ругательствами. И поделом ему. В следующий раз хорошенько подумает, прежде чем, корча из себя джентльмена, ляжет спать на этом чертовом полу.
Матрас, набитый соломой, зашуршал под ним. Мик услышал, как Джули вздохнула во сне, и почувствовал уже знакомое напряжение во всем теле. Дьявол! Как может мужчина не думать о… Даже когда пытается не думать… Он все равно думает!
Мик схватил тощую подушку, скомкал ее в твердый ком и сунул под голову. Ничего нельзя было сделать. Придется промучиться так до утра — только и всего!
Она снова вздохнула.
Ненавидя весь свет, он вскочил на ноги. Джули спала беспокойно, но Мику не стало легче от того что и у нее есть проблемы, мешающие ей хорошо спать.
«Что эта мисс думает обо мне? — распалялся он. — Решила, что я ее брат? Это все-таки оскорбительно, что женщина даже на самую малость не обеспокоена тем, что спит с ним в одной комнате. Обеспокоена? Ха!»
Мик прошелся по комнате, не слишком заботясь о тишине, и плюхнулся на стул. Глядя на девушку, удобно устроившуюся на широкой кровати, он вспомнил что та была не только не обеспокоена: когда он вернулся, помывшись в бане при парикмахерской, Джули бросилась ему на шею. Она была чертовски рада видеть его, она вцепилась в него так, что можно было подумать, что он — последний бифштекс перед постом.
Он горько вздохнул и откинул голову на спинку стула. Ему не требовалось особых усилий, чтобы вспомнить свои ощущения в тот момент, когда Джульетта прижалась к нему. Через то, что называется сорочкой, чувствовался каждый изгиб ее тела.
Его руки заныли от желания снова обнять ее. Прикасаться к ней…
Черт возьми! Мик вскочил и пошел к окну. Приоткрыв его, он впустил струю холодного воздуха, которая помогла ему придти в себя, и вдруг почувствовал, как какой-то ехидный смех начинает пузыриться у него внутри. Он крепко сжал зубы, чтобы помешать ему выйти наружу.
Всего несколько недель назад кто бы мог поверить, что Мик Бентин будет чувствовать нечто подобное по отношению к мисс Даффи? С того времени, когда они впервые встретились в Монтане и до момента, когда начали эту проклятую поездку, все, что делала эта жещнина, было ради того, чтобы разозлить его. Теперь самое время припомнить ей все ее проделки. А вместо этого он ласкает ее в своих мыслях, мечтает о ней по ночам… И при этом везет ее к кучке людей, которые не хотят или не заслуживают ее.
Мик положил ладонь на наружную сторону окна и подался вперед. Его взгляд устремился на тюрьму. Внутри, теперь это ему точно известно, сидит Энрике на своей койке и строит планы, что сделает с ними, когда освободится. Правда, шериф обещал, что продержит его там не меньше недели… Но все же Мик волновался.
К тому же, он не мог позволить себе забыть, что где-то был еще один. Этот… Карлос; Джули рассказывала ему о нем. Трудно поверить, что ее родная бабка может послать за ней таких… как эти! Судя по первому, старая леди не особенно разборчива в людях, с которыми имеет дело.
Мик почувствовал холодный озноб, когда представил, каков же должен быть жених Джули. Жених!
Он повернулся, чтобы взглянуть на девушку. Ее густые черные волосы разметались по подушке, красивые голубые глаза закрыты ресницами. Мик боролся с невероятно сильным порывом лечь рядом с ней. Обнять ее. Защитить ее.
Как, черт возьми, отдать ее другому мужчине?! Особенно такому, которому наплевать на нее?
Но как он может не сделать этого? Его семья рассчитывает на него. Ее отец ждет ее. Мик вздохнул и закрыл окно. Потом вернулся на свой матрас и расслабился, оставив попытки заснуть. Его взгляд был прикован к Джули. У него впереди будут еще годы, чтобы наверстать упущенный отдых. Годы без нее. Годы одиночества.
Сидя за кофе в огромной столовой, Патрик использовал каждый момент, чтобы изучить женщину, сидящую напротив.
Кроме красных прожилок на глазах и слегка припухшего носа, ничто не указывало на то, что она проплакала всю ночь. Аккуратная и чопорная, Пенелопа перебирала еду на тарелке, в то время как ее взгляд скользил по сложенному листу бумаги, лежащему перед ней на столе из вишневого дерева.
Патрик налил себе еще чашку крепкого, ароматизированного корицей кофе и, стараясь не обращать внимания на легкую дрожь в руках, отставил в сторону пустую тарелку. Странно, он стал есть намного больше с тех пор, как приехала Пенелопа. «Хотя, уконечно, напомнил себе Патрик, внутренне усмехаясь, ведь я постоянно трезв с тех пор, как она приехала. Возможно, именно это повлияло на аппетит».
Даже кофе кажется лучше на вкус! И, что касается двух последних ночей, он по-человечески спал под одеялом на своей кровати, вместо того, чтобы развалиться сверху. Но, что важнее всего, — больше не просыпался среди ночи, задыхаясь от того что демоны, вызванные духом виски, охотились за ним.
Откровенно говоря, Даффи был даже удивлен, как мало он скучал по своему ночному ритуалу и манере напиваться до беспамятства. Оказывается, все, что ему было нужно — это причина быть трезвым.
И эта целеустремленная энергичная женщина, приехавшая сюда с другого края света, положила ему эту причину прямо в ладони. Если она права, а Даффи молил Бога, чтобы было именно так, он, наконец, получит возможность заставить донью Анну заплатить за все несчастья, которыми та терзала его уже больше двадцати лет.
Бог свидетель, старая стерва получит хорошую взбучку за все! Если бы не она, Елена никогда не вышла бы за него замуж — не было бы Джульетты — и он не провел бы последние шестнадцать лет в поисках мишени для своей ненависти.
— Если вы вполне закончили…
— Что? — Патрик моргнул и встретился со строгим взглядом Пенелопы.
— Я сказала, что если вы вполне закончили рассматривать меня, то я хотела бы вам показать кое-что намного интереснее.
— Простите…
Мисс Баттерворт пропустила его извинение мимо ушей и, взяв со стола бумагу, сказала:
— Это последнее письмо, полученное мною от брата, — протянув руку, она подала ему листок, продолжая: — В нем Юстас упоминает, что дон Рикардо составил новое завещание, по которому ранчо наследует Джульетта, а донья Анна не получает ничего.
Патрик с жадностью читал письмо. Он едва помнил Юстаса Баттерворта. Они встречались всего несколько раз, да и то бывал в тех случаях настолько пьян, что не мог все помнить отчетливо. Но теперь его воспоминания становились все более реальными.
Суетливый аккуратный человек, Юстас обладал очень редким качеством. Энтузиазмом. Интересующийся всем и всегда готовый приобрести новый опыт, этот общительный молодой человек завел много друзей в Техасе.
— Как вы видите, — голос Пенелопы прервал его мысли, и Даффи посмотрел на нее с нетерпением, — Юстас твердит, что уверен: донья Анна будет рассержена таким решением своего мужа. Он также пишет, что его встреча с доном Рикардо была пятого числа. — Она закусила губу и после недолгого молчания закончила. — Я получила телеграмму, сообщающую о смерти брата седьмого утром.
Патрик кивнул. Он хотел прочесть письмо сам. И сделает это, если она когда-нибудь замолчит.
— Мы знаем, что донья Анна унаследовала ранчо неделю спустя после смерти мужа. — Пенелопа скрестила руки на своей внушительной груди. — Итак, что случилось с новым завещанием, я вас спрашиваю?
Она уже была возбуждена, и ее возбуждение все более возрастало. Карие глаза горели, придавая ей вдохновляющий и неожиданно соблазнительный вид. Бледное лицо окрасилось в розовый цвет, губы слегка приоткрылись в ожидании.
Пенелопа Баттерворт оказалась совсем не такой, какой была при первом знакомстве.
Патрик отогнал неуместные мысли и поднял руку, прося ее замолчать. Затем строго сказал:
— Я сам хочу все это прочесть. Для этого вы и дали мне письмо, не так ли?
— Да, разумеется! — оттолкнувшись от стола, она встала, пересекла комнату, и вышла через двойные двери, ведущие во внутренний дворик. — Я подожду вас там.
— Отлично, отлично…
Пенелопа прогулялась по каменному полу патио, затем присела на скамейку возле фонтана. Прохладная, чистая вода танцевала и плескалась, ее успокаивающие звуки будили самые светлые воспоминания.
«Это неважно, — сказала она себе, — что у Патрика Даффи не хватает вежливости выслушать даму. Достаточно того, что он прочтет письмо Юстаса. Хотя и было разочарованием открыть, что мистер Даффи-пьяница, он все равно остается главной надеждой».
Она рассчитывала на него. Она сделала все, что могла. И теперь верила, что Патрик согласится с тем, что его теща ответственна за смерть Юстаса.
Имя брата вызвало мимолетную улыбку. Женщина глубоко вдохнула в себя странные экзотические запахи. Так странно было путешествовать по местности, настолько отличающейся от всего, что тебе знакомо и в то же время чувствовать себя, как дома.
Пенелопа выпрямила спину, решив не позволять печали снова овладеть ею, как бы это ни было трудно.
— …Я прочел его.
Мисс Баттерворт подняла глаза. Патрик стоял в распахнутых дверях. Утреннее солнце заглядывало через стены внутреннего дворика, освещая его мягким золотистым светом, и она впервые увидела, какой красивый мужчина Патрик Даффи. И просто стыд, до чего он довел себя пьянством. Хотя его голубые глаза были ясными, тени под ними выглядели, как синяки на его загорелом лице. Пенелопа также заметила, что иногда его руки дрожат, и, судя по его постоянной готовности вспылить, он еще сильно чувствовал отсутствие спиртного.
— Что ты думаешь по этому поводу, Патрик?
— Пат.
— Прошу прощения!
Даффи взглянул на нее украдкой и сощурился: солнце, будто нарочно, направило лучи ему в глаза. Шагнув в прохладную тень патио он повторил:
— Пат. Я сказал, зови меня Пат. Каждый раз, когда ты говоришь «Патрик», да еще таким тоном, я начинаю искать свою маму.
Брови Пенелопы удивленно поднялись, но она кивнула.
— Насчет того, что я думаю, — заговорил он и уселся на скамейке рядом с ней. — Я думаю, что эта старая тварь вполне могла убить твоего брата.
Мисс Баттерворт выдохнула с облегчением, только теперь заметив, что задержала дыхание. Его определение как нельзя более подходило для доньи Анны, хотя звучало оно, по правде говоря, обидно и жестоко. Но не потому ли она и рассчитывала именно от него получить помощь? Головокружительное чувство облегчения охватило ее. Патрик Даффи поверил ей. Освобождение от собственных опасений было неожиданно болезненным.
— Но…
Улыбка сошла с ее лица, когда она увидела, что Патрик озабоченно нахмурился.
— «Думать» и «знать» — две разные вещи. Нам еще каким-то образом нужно доказать наши предположения. У вас есть какие-нибудь идеи?
— Как ни странно, есть. У меня было два долгих года, чтобы обдумать это. И все спланировать.
— Однако, мисс Баттерворт, — на его хорошо очерченных губах появилась сардоническая улыбка, — я не удивлен.
Одна ее бровь поползла вверх, крылья носа затрепетали, губы шевельнулись; она уже готова была ответить какой-нибудь резкостью, но в последний момент сдержалась и решила проигнорировать его сарказм.
— Я думаю, первым делом нам следует учесть, что донья Анна не могла сама совершить убийство. Патрик ухмыльнулся.
— Поэтому, — продолжала Пенелопа, повысив голос, — мы должны сконцентрироваться на людях вокруг нее. Я думаю, это верный путь.
Он медленно покачал головой, как будто не вполне верил своим ушам.
— Мы поговорим с ее соучастниками, ее слугами, городским констеблем…
— Судебным исполнителем, — поправил Даффи.
— Хорошо. Судебным исполнителем. Откровенно говоря, я весьма заинтересована этим человеком. Почему он не расследовал достаточно тщательно смерть моего брата?
— Насколько я помню, — вставил Патрик, — мистер Баттерворт упал с лошади и ударился головой об утес.
Пенелопа побледнела. Ей казалось невозможным думать о теле брата, лежащим на дне какого-то пустынного ущелья. Стараясь овладеть собой, она проговорила:
— Юстас был опытным наездником…
— Ну, вещи подобного рода случаются со многими людьми в этой стране, мисс Баттерворт. Даже с опытными. Поэтому неудивительно, что судебный исполнитель назвал это «смерть от несчастного случая».
— Возможно. Но я хочу сама выслушать объяснения этого человека. А затем, — сказала она уже спокойно, — я собираюсь поговорить с каждым, из кого можно выудить секреты доньи Анны. И я сумею их выудить! Через взятки, убеждения и что угодно еще, все что потребуется! Я чувствую уверенность, что мы сможем довести это предприятие до достойного завершения.
— И как много денег у вас на эти взятки?
Пенелопа почувствовала себя неловко и поспешила отвернуться, в надежде, что он не успеет заметить ее смущение. Неловкость заключалась в том, что ее сбережения, чуть ли не до последнего цента были истрачены на дорогу. Она рассчитывала возложить на Даффи финансирование поисков справедливости.
— Я…
— Да?
Она заставила себя посмотреть на него.
— Я вполне квалифицированная учительница живописи и музыки. Без сомнения, очень скоро я смогу заработать…
— О, без сомнения! — согласился он с полуулыбкой, — Я уверен, все здешние ковбои и проститутки мечтают научиться рисовать прелестные пейзажики и разыгрывать пассажи на фортепиано. Но пока, держу пари, вы хотите моей поддержки в этой забавной игре.
— Это не игра! — вспылила было Пенелопа. Но она не могла позволить себе обидеть его, поэтому добавила: — Конечно, если вы чувствуете, что мой план не заслуживает серьезного отношения…
— Прежде, чем мы начнем говорить о вашем плане…
Патрик вручил ей письмо, уселся поудобнее, прислонился спиной к кирпичной стене, вытянул вперед ноги, скрестил их в лодыжках и сунул руки в карманы. Наконец, устроившись, он спросил:
— Почему вы решили придти ко мне со своей информацией? Почему не к судебному исполнителю?
Неожиданно смутившись, она отодвинулась от него на несколько дюймов. Пенелопа никогда не сидела так близко к мужчине, за исключением Юстаса, конечно. И предпочитала так держаться и дальше. Конечно, так, в Англии, мужчина никогда не сел бы так близко к женщине, которую едва знал. Правда, никто из тех мужчин, не производил на нее такого странного впечатления.
И, кроме того, Патрик казался… больше, чем другие мужчины. Не физически, конечно. Это было что-то внутреннее. Вокруг него была атмосфера опасности, тайна, которая налагала на него какой-то неизгладимый отпечаток, так же как и на страну, где он жил.
Пенелопа вдруг поняла, что он смотрит на нее. Мысленно отругав себя за рассеянность, она заговорила:
— Юстас писал мне регулярно. По крайней мере, раз в неделю. Мы были очень близки. И в своих письмах он рассказывал мне о людях, которых встречал… или о которых слышал. О доне Сантосе, о его жене. — Женщина задумчиво посмотрела на него. — О вас, Елене, Джульетте.
Он внезапно помрачнел.
— И я подумала, что судя по прошлому, которое связывает или, вернее, разделяет вас, вы были бы одним из тех, кто захотел бы выступить против доньи Анны.
— Вы правильно подумали, — сказал Даффи, вставая.
— Кстати, я заметила, что Джульетты здесь нет. Она скоро вернется? Я была бы так рада увидеть ее после всего услышанного о ней… — Ее голос затихал по мере того, как изменялось его лицо. Оно застыло и превратилось в маску гнева. Брови насупились над сузившимися глазами, губы плотно сжались. Прошло несколько минут, пока он снова заговорил.
— Я не хочу обсуждать Джульетту с вами, мисс Баттерворт, равно как и с кем-нибудь другим тоже.
— Я не понимаю, почему? — возразила Пенелопа, защищаясь. — Это ваша дочь.
— Откровенно говоря, меня не волнует «понимаете» вы или нет! Я хочу вам помочь идти против доньи Анны по личным причинам. По тем же причинам я буду вам благодарен, если вы не будете больше упоминать имя Джульетты при мне.
Пенелопа с вызывающим видом встала. Она была ниже его всего на полдюйма, и ее рост позволял ей смотреть ему прямо в глаза. Ее взгляд медленно скользил по нему, как бы говоря, что его громкие угрозы и переходящее всякие границы поведение не произвели на нее никакого впечатления.
Большую часть своей жизни она имела дело именно с такими забияками. Обычно, как только мужчина понимал, что женщина была сама по себе, без защитника, который мог бы вступиться за нее, то его настоящая натура тут же начинала проявляться. Людей подобного рода так много на свете, что Пенелопа уже перестала удивляться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


Загрузка...