А-П

П-Я

 Уэй Маргарет - Укрощенное сердце 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потом весело обратился к Скотту:– Ну-ка, Скотт, расскажите нам теперь, с какой же из женщин у вас роман – с Джилл или с Моникой?– Ни с какой, черт бы вас побрал! Я голубой.– Господи Иисусе, вот это номер!Диллон вернулся в комнату. На его лице сияла широченная улыбка.– Бедняга Норман Липси всего лишь ранен в руку. С ним будет все в порядке.– Рад слышать, – ответил Квинлан.Салли все еще смотрела на мужа, открыв рот от удивления.– Джеймс, так Скотт – голубой? Как ты мог на мне жениться?– Мне пришлось. Я всего-навсего провернул кое-какие незначительные махинации со счетами клиентов, но твой отец это обнаружил и втянул меня в свою торговлю оружием и тогда же заставил жениться на тебе. Правда, он мне кое-что заплатил, но это была явно недостаточная плата за то, что я терпел тебя в течение шести месяцев. Квинлан расхохотался и привлек к себе Салли.– Надеюсь, эта новость произвела на тебя не слишком угнетающее впечатление?– Наверное, я начну брыкаться.Они слышали, как снаружи чертыхается Бидермейер. От проклятий он перешел к стонам, а потом стал громогласно жаловаться:– Я умру от потери крови! Эти мерзавцы хотят моей смерти! – возмущался он.Диллон в ответ засмеялся и громко провозгласил:– Ну нет, потерпите до суда. Я и правда хочу, чтобы правосудие свершилось.– Однако это еще не все. Справедливость еще не восстановлена, – возразила Салли. – Где мои отец?Квинлан поцеловал ее в губы и сжал в объятиях.– Прежде всего, радость моя, мы проверим, не исчез ли его паспорт. Если он на месте – значит, мы схватим голубчика довольно быстро.– И еще один момент, – вмешался Диллон. – Где этот чертов пистолет «рот-стейр»?– Я помню, как выбежала во двор вслед за отцом. И выбросила пистолет в кусты.– Полицейские должны были его обнаружить. Но не обнаружили.– Это означает, что Сент-Джон видел, как Салли его выбросила, и вернулся за ним. – Квинлан улыбнулся. – Этот пистолет удостоверяет личность убийцы лучше всяких отпечатков пальцев.– А этот бедняга, которому Бидермейер сделал пластическую операцию? Интересно, кто он?– Не думаю, что мы когда-нибудь это узнаем, Салли. Разве что Бидермейер сам расскажет. Его кремировали. Черт, у меня же были все улики, и лежали под самым моим носом! Твой отец около девяти месяцев назад изменил завещание, особо оговорив, что после смерти его тело должно быть немедленно кремировано. Норман Липси оказался хирургом по пластическим операциям. Ты была абсолютно уверена, что говорила по телефону именно с отцом. Все сходится! Я должен был тебе поверить, но я искренне решил, что ты слышала в трубке смонтированную запись с голосом твоего отца. Мы до него доберемся, Салли, клянусь!
* * *
Квинлан отвез Салли к себе домой и заставил дать обещание, что она там и останется. Сам он должен был отправиться в контору, чтобы посмотреть, как продвигается расследование.– Но сейчас ведь уже перевалило за полночь!– Не важно. Дело очень важное. В здании ФБР наверняка светятся все окна, с первого этажа до последнего. Ну, может быть, и не все, но на пятом этаже уж точно светятся.– А можно мне с тобой?Квинлан представил картину: три десятка мужчин и женщин снуют туда-сюда и разговаривают все одновременно, просматривая кипы бумаг. Одна группа анализирует информацию, добытую в офисе Эймори Сент-Джона, другая – усиленно изучает бумаги доктора Бидермейера.Кроме того, есть еще Бидермейер, ожидающий допроса. О, как Квинлан мечтал заполучить Нормана в кабинет для допросов – чтобы были только они двое и магнитофон. В предвкушении этого момента он чуть не потирал руки.– Да, – сказал он Салли, – пойти-то ты можешь, но имей в виду, что к тебе тут же привяжутся агенты и станут донимать своими вопросами до тех пор, пока тебе не захочется свернуться клубочком и уснуть.– Я готова побеседовать, – сказала Салли, улыбаясь ему. – Знаешь, Джеймс, мне стало так легко! Скотт оказался голубым, а мама ни в чем не замешана. Значит, кроме тебя, у меня все-таки есть кто-то еще.
* * *
Марвин Брэммер – заместитель директора и начальник Отдела криминальных расследований, высказал пожелание, чтобы Салли осмотрели врачи и психоаналитики из ФБР. Квинлан отговорил его от этой затеи. Салли не знала, как он добился своего, но не сомневалась, что Джеймс сумел привести убедительные доводы.В результате у нее просто состоялся долгий разговор с Марвином Брэммером. Сам того не желая, он был отменно любезен.К концу этой беседы, растянувшейся на целый час, он узнал от Салли еще больше подробностей о той роковой ночи. В том, что касается ведения допроса, Брэммер был одним из лучших в ФБР – Организации, которая вообще славится по этой части. Может быть, он был даже лучше, чем Квинлан, – хотя Салли сомневалась, что Джеймс согласился бы это признать.Когда она вышла из кабинета Марвина Брэммера, причем Брэммер шел чуть позади, слегка поддерживая ее под локоть, она увидела Ноэль, спящую на стуле в уголке. Мать выглядела молодой и очень хорошенькой. Но у Салли мелькнула беспокойная мысль: а что, если отец снова доберется до Ноэль? Что, если он доберется до нее самой? Она поделилась своими опасениями с Брэммером, но тот еще и еще раз заверил Салли, что ФБР приставит к ним обеим охрану. У Эймори Сент-Джона теперь нет никаких шансов приблизиться ни к Салли, ни к Ноэль. Кроме того, как считал Брэммер, невозможно представить, чтобы человек был настолько глуп. Нет, все должно быть хорошо.– Это моя мать, – пояснила Салли. – Ну разве она не прекрасна? Она всегда меня любила. – И Салли одарила Брэммера такой улыбкой, которая запросто могла бы обезоружить и более циничного мужчину.Брэммер прочистил горло и слегка пробежал пальцами по своей густой, рано поседевшей шевелюре. Молва гласила, что с тех пор как его волосы поседели за одну ночь – тогда произошла перестрелка, в которой его чуть было не убили, и было это пять лет назад, – его умение вести допрос резко пошло вверх. Благородная седина оказывала на допрашиваемых такое воздействие, что человеку стоило только взглянуть на Брэммера, как он тут же проникался к нему доверием.– Судя по тому, что мне сообщил Квинлан, а он настаивает на разговоре со Скоттом Брэйнердом, похоже, что Брэйнерд действительно присваивал средства клиентов, хотя и в очень небольших количествах. Ваш отец поймал его за руку, и это решило дело. Скотт стал выполнять за Сент-Джона кое-какую грязную работенку и, таким образом, по-настоящему оказался у него на крючке. А еще – вы были правы. У вашего мужа был-таки любовник, парень по имени Аллен Фолкес из британского посольства. Мне очень жаль.– Честно говоря, все это вызывает у меня только чувство облегчения. Я не испытываю боли, мистер Брэммер, – сказала Салли, и это была чистая правда. – Хотя, конечно, я не перестаю удивляться всем этим открытиям. Оказывается, меня просто использовали, и использовали на все сто!– Да, это так. К сожалению, многих людей используют изо дня в день. Пусть не в такой степени, как вас, но все же ими манипулируют. Те, у кого больше власти, те, кто более ловок и сообразителен, или те, у кого больше денег. Постарайтесь не думать об этом. Как я уже сказал, вам это больше не грозит, миссис Брэйнерд.– Пожалуйста, называйте меня Салли. Не думаю, что после всего этого мне когда-нибудь захочется, чтобы меня связывали с фамилией Брэйнерд.– Салли. Прекрасное имя. Теплое, забавное и какое-то уютное. Квинлану ваше имя нравится. Он мне говорил, что от звука этого имени у него теплеет на душе и появляется такое ощущение, будто его всегда ждет ваша улыбка. Я-то думаю, что даже нечто большее. Но этого Квинлан никогда не добавлял. Иногда он бывает очень тактичен, во всяком случае, на работе, или, еще точнее, когда он разговаривает со своим боссом, то есть со мной.На это Салли ничего не ответила.Сказать по правде, Брэммер и сам не понимал, что это он вдруг разговорился. Как бы то ни было, эта молоденькая женщина, успевшая перенести столько горя, сколько по справедливости ей не должно было бы выпасть и за всю жизнь, понятия не имевшая, как вытягивать из людей информацию, ухитрилась как-то развязать ему язык. И сама она при этом не сказала ни слова.У него почему-то возникло желание отвести эту женщину к себе домой, как следует накормить и рассказывать ей всякие забавные истории до тех пор, пока она не станет ежеминутно хохотать.Побуждаемый всеми инстинктами защитника и покровителя, которые пробудила в его душе Салли, он вдруг заговорил о Джеймсе:– Я знаю Квинлана уже шесть лет. Он великолепный агент, сообразительный, с хорошо развитой интуицией. У него есть нечто вроде шестого чувства, и это много раз помогало ему проникнуть в душу другого человека – или в его мысли. Иногда я сам не был уверен, куда именно. Бывало, мне приходилось его сдерживать, даже кричать на него, потому что он любит выступать в одиночку, а у нас это не поощряется. Агентов ФБР готовят к тому, чтобы работать в команде – разумеется, кроме агентов из Нью-Йорк-Сити и нашего Квинлана из столичного офиса. Но я всегда в курсе, когда он начинает действовать самостоятельно, хотя он, должно быть, думает, что ему удается меня дурачить.А еще Квинлан очень ловко умеет заставить человека вспомнить то, что глубоко запрятано в его сознании. Если не ошибаюсь, прошлым вечером он проделал это и с вами?– Да. Хотя, с другой стороны, мистер Брэммер, вы вытянули из меня гораздо больше.– Хм, это вышло исключительно потому, что Квинлан, так сказать, открыл пробку, – сказал Брэммер, хотя на самом деле был очень польщен. – Он, знаете ли, не только лучший агент в нашем офисе, но и очень одаренный человек. К примеру, он играет на саксофоне. Квинлан – выходец из огромной семьи, расселившейся по всему восточному побережью. Отец Джеймса был одним из лучших начальников, которых знавало наше бюро. Два года назад он вышел на пенсию. Была у Квинлана одна большая ошибка – это его жена, Тереза. Но с этим давно покончено. На некоторое время он затих, «лег на дно» и многое передумал. Но в конце концов вышел из зимней спячки и вполне поправился. А потом встретил вас, и все, на что он теперь способен, – это постоянно улыбаться, то и дело потирать руки и строить планы на будущее. Обращайтесь с ним как следует, Салли.– В смысле, быть с ним нежной? Марвин Брэммер расхохотался.– Ничего подобного! Покажите ему, где раки зимуют, заставьте его побегать, не позволяйте ему никаких проделок.– Проделок?Брэммер удивленно улыбнулся Салли, потом покачал головой.– Вы еще мало его знаете. Вот погодите, дайте срок, и увидите сами, когда поженитесь, а может быть, даже до того, как поженитесь. Его отец был в точности таким же. Но у Квинлана есть то, чего не было у его отца.– Что же это?– Это вы. – Марвин Брэммер слегка коснулся пальцами ее щеки. – Не надо волноваться, Салли. Мы схватим вашего отца, и он полной мерой заплатит за все, что успел натворить. Когда Квинлан вводил меня в курс дела, он без умолку трещал, как пулемет. Он рассказал, как отец дважды звонил вам по телефону, как его лицо вдруг возникло среди ночи за окном вашей спальни, когда вы остановились в маленьком городке под названием Коув, в доме своей тетушки. Разумеется, он думал, что кто-то просто копирует голос покойного Сент-Джона или использует монтаж магнитофонной записи. Но вы, как он рассказывал, были уверены, что это отец собственной персоной, и это вас здорово пугало. Он сказал, что больше никогда в жизни не будет в вас сомневаться ни по какому поводу. Будем говорить начистоту, Салли. Перед нами не просто убийство некоего неизвестного мужчины. И дело не только в том, что творил с вами Эймори Сент-Джон, хотя мысль об этом ужасает меня. Все гораздо сложнее и глубже. Это уголовное дело связано с грязным бизнесом, которым ваш отец занимался уже несколько лет. Он продавал оружие бандитам. Федералы будут обвинять его именно в этом. И, разумеется, именно поэтому ФБР вообще оказалось вовлеченным в это дело после того, как его убили. Мне жаль, что он ваш отец. Но мы считаем, у него была еще какая-то причина, чтобы запереть вас в лечебнице Бидермейера. Судя по тому, что говорил Скотт Брэйнерд, Сент-Джон действительно опасался, что вы видели какие-то компрометирующие бумаги. Не припоминаете, вам не попадались на глаза какие-нибудь документы, подтверждающие участие вашего отца в торговле оружием? Салли покачала головой.– Нет, мистер Брэммер, не попадались. Но вы серьезно верите, что это было одной из причин, почему отец поместил меня в бидермейеровскую психушку?– Звучит очень правдоподобно. Что касается другой версии – из соображений мести – это тоже выглядит логичным, но, откровенно говоря, мне кажется, что самой по себе мести для мотива все же маловато. Нет, я думаю, тут целый букет, но в первую очередь он понял, что Скотт вас теряет, а значит, и он, Эймори Сент-Джон, теряет над вами контроль. И он предполагал, что вы видели какие-то компрометирующие документы, касающиеся торговли оружием. Этого более чем достаточно, Салли. Что для вашего отца было важнее – не знаю. Думаю, мы никогда этого не узнаем.– Вы не представляете, как сильно он меня ненавидел. Я уверена, даже мама считает, что из-за этой ненависти он способен на все, – Это мы выясним, когда его поймаем, – сказал Марвин Брэммер. – И тогда он ответит за все. Мне действительно очень жаль, Салли, что все так сложилось. Я имею в виду даже не столько неблагополучное детство. Просто на свете встречаются порой такие мерзавцы – и вам как раз в этом смысле «повезло».– Что будет с доктором Бидермейером?– А, Норман Липси! Если бы мы раньше догадались натравить на него Диллона! Этот парень способен выбивать на клавиатуре компьютера чечетку. Мы обычно шутим, что он не одиночка, как Квинлан, потому что у него всегда есть под рукой компьютер, а с шеи, как стетоскоп, всегда свисает провод от модема. Диллон способен подключиться к любой компьютерной системе на планете. Он – просто чудо. Мы поддразниваем его, что он даже спит с этой штукой. Думаю, если бы ему кто-нибудь дал телефон начала века, он все равно бы сумел придумать модем, который бы работал и с этим допотопным аппаратом. В ФБР у агентов нет напарников в обычном смысле, как у полицейских, но Квинлан и Диллон всегда отлично управляются вместе.Боже правый, – опомнился Марвин, – с чего это я разболтался об этом? Вы же спрашивали меня о Нормане Липси. Ему предстоит сесть в тюрьму на весьма длительный срок. Не беспокойтесь об этом типе. Он отказывается что-либо говорить. Заявляет, что Холланд – кретин и лжец. Но это не имеет значения. У нас есть на него материал.Салли вздрогнула. Она обхватила себя руками. Брэммеру хотелось как-то ее успокоить, но он не знал, как именно.Он сказал:– Поверьте мне, Липси по-настоящему не поздоровится. Мы пока еще не знаем имена всех людей, которых он держал у себя против их воли. Наши сотрудники побеседуют с каждым, заглянут в каждое личное дело, поговорят со всеми родственниками. Скоро дело развернется вовсю. Я подозреваю, что, когда все кончится, многим очень богатым и очень известным людям придется несладко.Кроме того, Липси является соучастником убийства. Так что, можете больше о нем не беспокоиться. Он исчез с вашего горизонта навсегда.Боже правый, что же этот человек ей сделал? Брэммер не мог себе представить. И, честно говоря, не хотел и пытаться.Когда вошел Квинлан, его глаза ожили и засветились при виде Салли – такой худой, бледной, со спутанными волосами. Ее глаза тоже, в свою очередь, засияли при виде Джеймса. Марвин Брэммер тихо побрел обратно в свой кабинет, думая на ходу, что не может припомнить другого случая, чтобы он так много разговаривал.Она могла бы выудить у Квинлана любой секрет, и парень бы даже не понял, что она делает. Более того, Салли сама не сознавала, каким воздействием на людей обладает.«Хорошо, что она не иностранная шпионка, а то бы все мы оказались полными идиотами», – подумал Брэммер. И еще он, сам не зная почему, чувствовал огромное облегчение от того, что ее мать оказалась не замешанной во всю эту мерзость. Глава 25 Квинлан привез Салли к себе домой, в свою квартиру, в свою спальню, в свою кровать. И вот теперь он лежал с ней рядом, слегка поглаживая ее рукой по спине, вниз и вверх.Какая же она худенькая! Сквозь ткань ночной сорочки явственно прощупывались ее бедренные кости, он чувствовал хрупкость ее рук. На миг у него возникло желание заказать по телефону что-нибудь из китайской кухни – побольше сахара в говядине по-жешуаньски и хороший горшок риса, – но он сдержался и решил, что лучше все-таки делать именно то, чем он занимается сейчас. Кроме того, он и так уже до отвала накормил Салли спагетти, щедро посыпанными пармезаном<Вид сыра>, и горячими чесночными тостами, которые, правда, и в половину не были так хороши, как те, что делала Марта.– Джеймс?– Предполагалось, что ты крепко спишь.– Мистер Брэммер был со мной очень мил. Кстати, он рассказал кое-что и о тебе.Квинлан уставился на Салли, не веря своим ушам.– Ты шутишь! Брэммер – самый большой молчальник во всем ФБР. Если бы за молчание давали награды, он бы завоевал их без труда.– Только не сегодня ночью. Может быть, он устал или был слишком возбужден – как ты. Да, он мне много чего порассказал. Например, я знаю теперь, что у тебя была большая семья, и что ты очень похож на своего отца.Это интересно. Квинлан кашлянул, прочищая горло, и произнес, зарывшись лицом в волосы Салли:– Хм, разве он не говорил исключительно о расследовании и участниках этой истории?– Большей частью, но не только об этом. Джеймс почувствовал, как пальцы Салли скользят по его бицепсам. Он тут же напряг мускулы. «Мужчина, – подумал Квинлан, – он всего-навсего мужчина, который хочет, чтобы его женщина знала, какой он сильный». Он чуть не расхохотался над самим собой.– Что ты имеешь в виду, говоря «не только об этом»?– Я имею в виду тебя. Он рассказал мне о тебе, о твоем отце и о Диллоне.– Брэммер и мой отец прошли вместе немалый путь. Хотел бы я, чтобы ты могла познакомиться с моим стариком. Это был классный мужик, Салли. Так жаль, что он умер – в прошлом году. От сердечного приступа. Все произошло так внезапно, отец совсем не мучился, но все-таки рано, ему было всего шестьдесят три года. Он бы просто свел тебя с ума – в один миг тебе бы хотелось засветить ему в глаз, а через минуту ты бы уже сгибалась пополам, держась за живот от смеха.– Ты во многом похож на него – так сказал Брэммер. А еще он сказал, что ты любишь охотиться в одиночку, но он всегда знал, что ты делал, даже если ты готов был поклясться, что он об этом и не подозревает.– Старый плут! Я бы не стал с этим спорить. У него повсюду доносчики!– Может быть, теперь у него есть шпион, который лежит в твоей собственной постели.– Все нормально, – сказал Квинлан и поцеловал ее.Салли была мягкой и податливой, но она была не с ним, – пока еще нет – и он ничуть не винил ее за это. Он проговорил в ее теплые губы:– Осталось разобраться только с твоим отцом, Салли. Мы его достанем. Он от нас не уйдет. Предстоят крупный скандал и большое судебное разбирательство. Ты сможешь с этим справиться?– Да. – Голос Салли неожиданно сделался холодным и твердым. – На самом деле я просто не могу дождаться. Мечтаю засадить его за решетку. Очень хочется рассказать всему миру, как этот мерзавец избивал жену. Я хочу рассказать всем, что он сделал со мной. Джеймс?– Что?– Как ты думаешь, в жизни моего отца была какая-то другая женщина? Кто-то, с кем он собирался покинуть страну?– Не сказать, чтобы мы это знали, но мысль тем не менее интересная. Надо будет проверить. Еще рано, очень рано. Как я уже говорил, наши люди просматривают сейчас каждый клочок бумаги в офисе твоего отца и в его доме. Все будет изучено самым тщательным образом.Ты вообще не представляешь, что значит тщательно изучать вещдоки, если не видела, как это делает ФБР. Что касается нашего дорогого хирурга-косметолога Нормана Липси, то ему не отвертеться, даже если он наймет самых лучших адвокатов. По крайней мере до следующей среды, а то и дольше, его будут допрашивать наши агенты. То, что он пока не сказал ни слова, ровным счетом ничего не значит. Он заговорит! Они уже накопали более чем достаточно доказательств, чтобы осудить его по нескольким статьям: преступный сговор, незаконная деятельность, похищение людей... и это только для начала. Ну же, Салли, в чем дело, почему ты все еще отстраняешься от меня? Что происходит?– Джеймс, а что, если я ошибаюсь? Если я была все еще настолько одурманена наркотиками, что видела то, чего на самом деле, может быть, вовсе и не было? Если человек, которого я видела убегающим через окно, совсем не мой отец? Вдруг это кто-то другой? А что, если я вообще никого не видела? Что, если я сама застрелила отца, а все остальное – скажем так, игра воображения?– Нет. Ничего подобного, – уверенно сказал Джеймс и снова ее поцеловал. – Если я в чем и разбираюсь, так это в сумасшедших. Ты не сумасшедшая! Готов поспорить, у тебя нет даже предменструального синдрома.Салли шутливо шлепнула его по руке, Джеймс тут же напряг мускулы, и она захихикала.– А вот это уже совсем другое дело, этот чудесный звук мне нравится. Просто выкинь из головы всю эту чушь насчет сумасшествия, Салли. Ты видела именно отца. По этому поводу нет ни малейших сомнений ни у меня, ни у Брэммера, ни у Диллона, ни у мисс Лилли – бьюсь об заклад, когда мы ей расскажем, у нее сомнений не будет... Должно быть, дело было так: твой отец остановился, увидел, как ты выбросила прочь этот драгоценный пистолет, и вернулся его подобрать. Само по себе это вполне убедительно, тебе не кажется? Если он не возвращался за оружием, то куда тогда оно подевалось? «Ротт-стейр» у него – ставлю на обед в мексиканском ресторане «Кантина», когда мы его найдем.Салли слегка приподнялась и поцеловала его в губы.– Господи, как я на это надеюсь! Ты был так уверен, что я все вспомню.– Хм, я молился об этом даже усерднее, чем в семнадцатилетнем возрасте, когда боялся, что Мелинда Херндон может быть беременна.– Я так рада, что не застрелила отца независимо от того, что на самом деле мне бы этого хотелось. Интересно, где он сейчас?– Мы его отыщем. Паспорт его исчез. Агенты заставили Ноэль просмотреть его домашний сейф и сейфы в банке. Есть вероятность, что Сент-Джон улетел или в Швейцарию, или в Гранд Кайманз – они нашли кое-какие документы, свидетельствующие, что у него есть банковские счета в этих местах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Загрузка...