А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Разумеется, пистолет под мышкой нарушил бы безупречную линию этого костюма. Щеголь чертов!Квинлан молча наблюдал, как Скотт Брэйнерд закуривает свою трубку. Он представил себе, как во время деловых переговоров Скотт Брэйнерд использует возню с трубкой, чтобы выиграть время. К тому же трубка позволяет ему занять руки, когда он нервничает или сильно перепуган.– Так вы и есть тот самый мужчина, который похитил Салли, я прав? Именно вы вломились в мою лечебницу?Джеймс улыбнулся Бидермейеру:– «Да» по обоим пунктам обвинения. Как поживают немецкие овчарки? Милые собачки и знают толк в хорошем сыром стейке.– Вы не имели права вламываться в мое заведение! Я затаскаю вас по судам!– Пожалуйста, потише, Альфред, – вмешалась Ноэль. – И вы тоже, мистер Квинлан. Салли, почему бы тебе не присесть? Может быть, хочешь чаю?Ты выглядишь изможденной – такая худенькая, тебе нужно отдохнуть.Салли посмотрела на мать и медленно покачала головой.– Прости, Ноэль, но я боюсь, что доктор Бидермейер с твоего позволения мог подмешать в чай снотворное.У Ноэль сделалось такое лицо, будто дочь ее ударила. Казалось, она обезумела. Протянув руку, Ноэль шагнула к Салли.– О нет, Салли! Я же твоя мать! Я не могу тебе навредить! Ради Бога, не говори так! Я желаю для тебя только самого хорошего.Салли дрожала мелкой дрожью. Джеймс взял ее за руку, ощутимо сжав, и проводил к небольшому диванчику. Он держался почти вплотную к ней, понимая, что ей очень важно чувствовать рядом его присутствие, ощущать его теплоту, твердость его духа. Заложив руки за голову, Джеймс принялся разглядывать всю троицу из-под полуопущенных ресниц.Он обратился к Скотту Брэйнерду, который теперь яростно пыхтел своей трубкой:– Расскажите мне, как вы впервые встретились с Салли.– Да, Скотт, расскажи ему, – поддержала Салли.– Если я это сделаю, ты скажешь ему, чтобы он убирался из нашей жизни ко всем чертям?– Это не очевидно, – ответил за нее Квинлан. – Я скажу вам то, что могу обещать совершенно твердо: я обещаю не бросать Салли в кутузку.– Я очень рада, – проговорила Ноэль. – Салли необходимо надежное убежище. Доктор Бидермейер об этом позаботится, он мне это пообещал.«Черт бы их подрал, они повторяют имя Бидермейера как молитву», – подумал Квинлан. Неужели Ноэль тоже часть этого заговора? Или она настолько легковерна? Как можно, неужели она не в состоянии посмотреть трезвым взглядом на собственную дочь? Разве она не видит, что Салли совершенно нормальна?Скотт принялся расхаживать по комнате, то и дело посматривая то на Ноэль, которая, в свою очередь, смотрела на Салли так пристально, словно пыталась прочесть мысли дочери, то на Бидермейера, расположившегося в большом уютном кресле и пытавшегося принять столь же непринужденно уверенный вид, какой так легко удавался этому чертову фэбээровцу.– Я встретил Сьюзен в Национальной галерее искусств, на выставке Уистлера. Это был восхитительный вечер. Они представляли публике шестнадцать «японских» полотен Уистлера. Салли появилась в компании друзей – как всегда, впрочем. Нас представил друг другу один адвокат. Мы разговорились, потом выпили кофе. После я пригласил ее на обед." Именно так все и началось – ни прибавить, ни убавить. Мы с Салли обнаружили, что у нас много общего. Влюбились друг в друга. Поженились.Бидермейер неторопливо встал и демонстративно потянулся.– Ужас, до чего романтично. Скотт. Ну да ладно, поговорили и хватит. Уже поздно, Салли нужно отдохнуть. Нам пора отправляться, детка.– Я так не думаю, – произнесла Салли настолько спокойно, насколько могла. Джеймс почувствовал, как дрожит ее рука. – Мне двадцать шесть лет, я абсолютно здорова. Вы не можете заставить меня ехать с вами. Кстати, Скотт, ты случайно забыл рассказать Джеймсу, почему, до тех пор пока мы не поженились, ты не упоминал, что работаешь на моего отца.– Но ты никогда и не спрашивала, ведь так? Ты была слишком поглощена собственной карьерой, всеми этими изысканными вечеринками и эксцентричными друзьями. На самом деле ты не слишком интересовалась, чем я занимаюсь. Ты никогда меня не расспрашивала, черт бы тебя побрал!– Я спрашивала, только ты ни разу не ответил прямо: ты просто говорил, что работаешь в юридической фирме, и этим ограничивался. Я прекрасно помню, что спрашивала, но ты никогда особо не распространялся.Квинлан почувствовал нарастающее напряжение Салли и незаметно для других еще крепче сжал ее руку. Она прекрасно справляется. Квинлан был доволен и полон оптимизма. Однако чаша его терпения по отношению к этой троице быстро переполнялась. «Еще немного, – подумал он, – теперь уже скоро».Чуть помедлив, Салли спокойно произнесла:– Честно говоря, после того, как я узнала, что у тебя роман на стороне, мне стало решительно все равно.– Это ложь! Не было у меня никакого романа! Я всегда был тебе верен, даже эти последние полгода.Ноэль покашляла, прочищая горло.– Так мы ни к чему не придем. Салли, ты хочешь сказать, что совершенно здорова, а в лечебнице ты подвергалась жестокому обращению со стороны отца...– И доктора Бидермейера. У него был маленький придурковатый санитар по имени Холланд, которому нравилось меня раздевать, купать в ванне, причесывать мне волосы, и он обожал просто сидеть на краешке моей кровати и пялиться на меня.Ноэль повернулась к Бидермейеру.– Это правда? Тот пожал плечами.– Лишь отчасти. За ней действительно ухаживал санитар по имени Холланд. Сейчас он уволился. Возможно, он когда-то перешел границы. Такое случается, Ноэль, особенно если пациент так тяжело болен, как наша Салли. Что же касается остального, то это всего лишь часть ее заболевания – галлюцинации, мрачные фантазии. Поверьте мне, Ноэль, так же, как вы верили своему мужу и Скотту. Скотт жил с ней бок о бок, он видел, как распадается ее личность. Верно я говорю, Скотт? Брэйнерд кивнул.– Да, это производило пугающее впечатление. Поверьте, Ноэль, мы вас не обманываем.И Ноэль Сент-Джон им действительно поверила. Квинлан видел это по ее лицу. У нее появилось выражение глубокой боли и вместе с тем какой-то определенности, новой решимости. Обращаясь к дочери, она сказала:– Послушай меня, Салли, я тебя люблю и всегда любила. Ты поправишься, мне безразлично, сколько это будет стоить. Тебе будет обеспечен самый лучший уход. Если не хочешь лечиться у доктора Бидермейера, мы найдем другого врача. А пока что, дорогая, прошу тебя, возвращайся с ним в лечебницу. Там ты будешь под надежной защитой.– Судья Харкин объявил тебя умственно недееспособной. Ты ведь даже не помнишь, как проходило слушание дела, правда? Что ж, ничего удивительного, ты была очень больна. На протяжении всего слушания ты не произнесла ни единого слова – просто сидела, уставившись в пространство перед собой. Я пыталась с тобой заговорить, но ты смотрела сквозь меня и не видела, даже не узнала. Это было ужасно.После смерти отца я считаюсь твоим опекуном, фактически мы оба, я и Скотт. Прошу тебя, Салли, доверься мне. Я желаю тебе только добра, девочка моя, я тебя люблю.К Скотту вернулась уверенность, и он сказал:– Пожалуй, мистер Квинлан, вы можете задержать Сьюзен на один день, но не более того. Судья также вынес решение, что Сьюзен не в состоянии отвечать за свои действия. Вы ничего не можете с ней сделать. Сьюзен не станут судить за убийство отца.Салли сохраняет самообладание, отметил Квинлан, хотя он знал, что она потрясена. Да, ну и компания! Он все еще не мог определиться в отношении Ноэль Сент-Джон. Казалось, она такая заботливая, говорит совершенно искренне, но... Похоже, они твердо уверены, что Салли убила отца. Решающий момент для его вмешательства почти настал. Но только почти.Салли подняла руку, чтобы остановить мать:– Ноэль, тебе известно, что доктор Бидермейер все время держал меня на наркотиках? Вот почему я не помню судебного слушания. Я тебе говорила, что отец приходил избивать меня два раза в неделю? А ты знаешь, что Бидермейер за этим наблюдал? Да-да, доктор, мне известно про двухстороннее зеркало. Я знаю и то, что, когда отец ласкал себя, стоя над моей кроватью, где я лежала абсолютно голая, вы подводили зрителей смотреть в окошко в двери!Она вскочила на ноги, и Квинлан был уверен, что она собирается наброситься на Бидермейера. Он слегка коснулся ее руки. Все ее мышцы застыли в напряжении. Салли закричала:– Вы ведь получали удовольствие, поганый извращенец?Она резко повернулась, чтобы посмотреть в лицо матери.– Я много чего не помню, потому что он накачивал меня лекарствами до бессознательного состояния, чтобы я не могла бороться с ним и с его надзирателями. Неужели ты не понимаешь! Они ни под каким видом не могли отказаться от лекарств. Я бы вывела их на чистую воду. А ты знаешь, что отец иногда специально велел Бидермейеру уменьшать дозу, чтобы, когда он придет надо мной поиздеваться, я могла бы получше это прочувствовать. Это правда, Ноэль, поверь! Мой отец, твой муж. Я тебя не обманываю. Я не выдумала все это специально для того, чтобы потешить свое извращенное самолюбие. Мой отец был настоящим чудовищем, Ноэль. Но ведь ты сама это знаешь?Ноэль закричала на Салли, чуть не завизжала:– Больше ни слова об этом, Салли! Достаточно этой безумной лжи! Я не могу этого вынести, просто не в состоянии.Скотт Брэйнерд тоже повысил голос:– Да, Салли, правильно. Этого более чем достаточно. Сейчас же извинись перед мамой за ужасные вещи, которые ты наговорила ей про мужа.– Но все это правда, и ты это сам знаешь, Скотт. Отец не мог бы упечь меня без твоего участия. Скажи, Скотт, зачем ты хотел убрать меня с дороги?– Что ты, Сьюзен, мне было так жаль, что тебя пришлось поместить в лечебницу! Меня это просто убивало. Но мы были вынуждены так поступить, ведь ты могла причинить вред самой себе.К радости Квинлана, Салли удалось расхохотаться.– О, Скотт, это замечательно, у меня просто нет слов. Да ты – жалкий лжец! Знаешь, Ноэль, когда отец меня избивал или просто занимался своим делом, стоя надо мной и прижимая меня к кровати, – так вот, ты знаешь, он при этом смеялся и приговаривал, что наконец-то ему удалось устроить, чтобы я оказалась как раз там, где мне самое место, где он всегда хотел меня видеть.Господи, сейчас я все припоминаю! Он заявил, что это его месть за все годы, которые я пыталась защищать тебя от него. А еще сказал, что пребывание в этом милом местечке поможет держать мой рот на замке. Я, мол, не смогу проболтаться обо всем остальном – только не знаю, что он при этом имел в виду.– Зато я знаю, – вставил Квинлан. – Мы вернемся к этому позднее.Салли улыбнулась ему и согласно кивнула. Потом снова обратилась к матери:– Он тебе рассказывал, как сильно меня ненавидит? Мне кажется, что ему было недостаточно просто посадить меня под замок. Наверное, ему было мало того, что он избивал тебя, потому что он стал приходить, чтобы бить и меня тоже. Два раза в неделю. Как часы. Это был человек, подчинивший дисциплине даже свои слабости. Я была настолько одурманена, что иногда теряла счет времени, но Холланд – тот маленький сентиментальный придурок, про которого я уже говорила, – бывало, говорил: «Да-а. Старик является каждый :вторник и каждую пятницу и давай бить-колотить».Разумеется я не все время была без сознания. Многие его «посещения» я помню, особенно те, когда мне уменьшали дозу. Ему доставляла удовольствие сама мысль, что я осознаю, что это он. Но совершенно бессильна его остановить или помешать ему делать со мной все, что ему вздумается.Ноэль Сент-Джон повернулась к доктору Бидермейеру.– Она ведь больна, правда, Альфред? Ведь это не может быть правдой? И не только Эймори, но и Скотт – они же мне клялись, что Салли очень больна. В том же уверяли и вы.Бидермейер пожал плечами. «Похоже, это любимый ответ доктора на все вопросы», – подумал Джеймс.– Я думаю, миссис Сент-Джон, что она сама верит в то, что говорит. Салли действительно очень серьезно больна. Именно потому, что она верила, будто отец делал с ней все эти вещи, она чувствовала, что должна его убить – чтобы успокоить собственное чувство вины. Я вам рассказывал, как она ухитрилась спрятать успокаивающие средства под языком и сбежать из лечебницы. Салли направилась прямо сюда, как почтовый голубь, взяла с письменного стола пистолет отца и, как только он вошел, выстрелила. Вы слышали выстрел, Ноэль. И вы. Скотт, тоже. К тому времени, когда я прибыл, Салли стояла над телом, глядя, как из груди отца сочится кровь, а вы двое просто смотрели на нее, не веря своим глазам. Я пытался ей помочь, но она направила этот пистолет на меня и снова сбежала.«Вот оно, начинается». Квинлан выпрямился на диване. Время пришло. Его тут ничто не удивило, через несколько минут все это не будет удивлять и Салли.Бидермейер повернулся к Салли.– Успокойся, дорогая. Я огражу тебя от полиции. – Его голос звучал так тихо и успокаивающе, как шорох дождя по оконному стеклу. – Я спасу тебя от ФБР, от прессы, от кого угодно. Тебе нужно оставить этого мужчину – ведь ты даже не знаешь, кто он такой.– Сьюзен, – раздался голос Скотта. – Я очень сожалею о случившемся, но я понимаю, что ты не могла с собой справиться. Все эти иллюзии, фантазии, о которых рассказал доктор Бидермейер, все это было с тобой. Ты действительно застрелила Эймори, мы застали тебя с пистолетом в руке. Мы видели, как ты, держа пистолет, склонилась над телом. Все просто хотели тебе помочь. Мы не сказали полицейским ни слова, доктор Бидермейер уехал еще до их появления. Никто тебя не обвинял. Мы с самого начала защищали тебя.– Я не убивала своего отца. Заговорила Ноэль:– Но ты говорила, что совсем ничего не помнишь. Ты рассказывала, как боялась, что Эймори убила я, и именно поэтому ты и пустилась в бега. Чтобы выгородить тебя, я заставила полицию подозревать меня в убийстве – я старалась вести себя так, будто виновата, хотя на самом деле я его не убивала. Спасло меня то, что они так и не нашли орудия убийства. Ни Скотт, ни я не рассказали полиции, что мы практически были свидетелями выстрела. Скотт им даже не сказал, что был в доме. Это навлекло на меня еще больше подозрений. Они не смогли тебя найти. У полиции сложилось мнение, будто ты знала, что убийца – я, и поэтому скрылась. Но я этого не делала, Салли, не делала. Это сделала ты.– Я тоже знаю, что Ноэль не убивала, – подтвердил Скотт. Его остывающая трубка теперь свободно болталась в правой руке. – Мы встретились в коридоре и вместе прошли в гостиную. Ты была там – склонилась над телом с пистолетом в руке. Ты должна поехать с доктором Бидермейером, или тебе придется закончить свои дни за решеткой.– Ах да, – встрепенулся Квинлан. – Добрый доктор Бидермейер! Или мне следует называть вас Норманом Липси, представителем нашего доброго северного соседа – Канады?– Я предпочитаю Бидермейера, – произнес доктор с завидным хладнокровием. Он еще удобнее расположился в кресле – само олицетворение невозмутимого расслабленного мужчины, безмятежное спокойствие которого не омрачено ни единой проблемой.– О чем он говорит? – насторожился Скотт.– Наш добрый доктор – шарлатан, – пояснил Квинлан. – Его маленькое укромное убежище не что иное, как тюрьма, в которую можно упрятать нежелательную персону, если родственники или еще кто-то хотят убрать человека с дороги. Мне давно любопытно, какую кругленькую сумму платил ему отец Салли, чтобы держать свою дочь в лечебнице? Может, вы знаете, Скотт? Возможно даже, часть этих денег была вашей. Я почти уверен, что так оно и было.– Вы меня оскорбляете. Я – врач. Я подам на вас в суд за клевету.Ноэль неуверенно заговорила:– Я бывала в лечебнице доктора Бидермейера. Это современное заведение, очень чистое, трудно пожелать пациентам лучшего места. Я не навещала Салли только потому, что она была очень больна. Что вы имеете в виду, мистер Квинлан, когда говорите, что клиенты платят доктору Бидермейеру за то, чтобы он держал, как вы утверждаете, в «тюрьме» их врагов?– К сожалению, это правда, миссис Сент-Джон, сущая правда. Ваш муж мечтал убрать Салли с глаз долой. Хотел ли он таким образом отомстить ей наконец за ее многочисленные попытки заступиться за вас? Готов поклясться, что все это действительно часть его мести.Квинлан переключил внимание на Салли.– Знаешь, я думаю, что ты, пожалуй, зря теряла время, защищая мать, Салли! Кажется, она готова сейчас же бросить тебя обратно на растерзание псам.– Это не правда! – Ноэль заломила руки. – Салли, скажи, что ты ему не веришь! Квинлан только улыбнулся.– Так или иначе, миссис Сент-Джон, ваш муж каждый месяц платил Норману Липси кучу денег, чтобы его дочь напичкивали под завязку лекарствами, чтобы ему было позволено навещать свою девочку и издеваться над ней. О да, он действительно над ней издевался, унижал. Он обращался с ней, как с маленькой сексуальной рабыней. У нас есть свидетель. Глава 23 Ни поза, ни выражение лица Бидермейера не изменились ни на йоту. Скотт же буквально подпрыгнул на месте. Что касается Ноэль, то она стала белее мела.– Не может быть, – прошептала она. – Свидетель?– Да, мадам. Агенты ФБР задержали Холланда. Мне позвонили как раз перед тем, как мы отправились сюда. Знаете, Норман, он поет. Его маленькие легкие чуть не разрываются от бесконечных песен. В лечебнице держали далеко не одну Салли. К примеру, есть еще дочь одного сенатора – ее зовут Патриция. Доктор Бидермейер сделал ей лоботомию – и, кстати, неудачно.– Это ложь, от первого до последнего слова.– Оставьте, Норман, в самое ближайшее время агенты ФБР будут в лечебнице с ордером на обыск. Можете не сомневаться, они набросятся на вашу контору, как муравьи на остатки пикника. Все ваши маленькие грязные секреты выплывут наружу. У меня есть друг в «Вашингтон пост», так что о вас скоро узнает весь мир. А все те несчастные, которых вы держали под замком, вернутся на свободу. – Он обратился к матери Салли:– Ну, Ноэль, учитывая последние новости, вы все еще хотите сказать что-нибудь в защиту этого господина?Ноэль перевела взгляд с Квинлана на Бидермейера.– Сколько вам платил мой муж?Внезапно Квинлан заметил, что перед ним стоит другая Ноэль – это было уже не бледное хрупкого вида создание, а новая, сильная женщина. Расправленные плечи, твердая линия подбородка. В ее голубых глазах, которые теперь сурово сузились, Квинлан безошибочно прочел гнев.– Я делал только то, что нужно для ее же пользы, Ноэль, и ничего более. Случай вашей дочери очень тяжелый, у нее параноидальная шизофрения. Она страдала психическим расстройством уже довольно длительное время. Чтобы облегчить симптомы заболевания, мы перепробовали несколько препаратов, но достичь полного успеха не удалось ни разу. Эта навязчивая идея – то, что она выдумала про своего отца, – овладела ею настолько, что Салли сосредоточила все силы на том, чтобы сбежать и убить его. Вот так, ни больше ни меньше. Я не сделал ничего предосудительного. А Холланд... Бедняга, на редкость простая душа. Что ж, я взял его на работу. Он действительно обслуживал Салли. Холланд преклонялся перед ней на свой кретинский манер. Только дурак может принимать его слова всерьез. Он с радостью скажет все, что вы ни пожелаете, просто для того, чтобы сделать вам приятное. Должно быть, в ФБР это поняли и решили использовать в своих интересах.– Однако для непрофессионала в области психоанализа вы неплохо умудряетесь вешать лапшу на уши, – заметил Квинлан.Скотт снова задергался:– Непрофессионала? Что вы имеете в виду?– Он – пластический хирург. Его специальность то, что находится снаружи черепа, а не внутри. Он шарлатан. Более того, он преступник. И он наблюдал за тем, как ваш муж издевается над собственной дочерью. Мне незачем вас обманывать, миссис Сент-Джон.– Ублюдок! – буркнул Бидермейер, на этот раз несколько выходя за рамки величавой невозмутимости. – Хорошо, Ноэль, если вы мне больше не доверяете, если мои слова для вас ничего не значат, в таком случае я не забираю Салли с собой. Я уезжаю. Мне больше нечего вам сказать. Я оказался здесь с единственной целью – помочь вашей дочери.Бидермейер шагнул вперед, но Квинлан в тот же миг вскочил на ноги. Три шага – и вот уже галстук Бидермейера зажат у него в кулаке. Очень мягко, вкрадчиво Квинлан произнес ему прямо в лицо:– А теперь, когда Эймори Сент-Джон мертв, кто платит вам за содержание Салли? Скотт? Если так, то почему? Чем она ему мешает? Это ведь не просто месть, правда?Квинлан знал ответ, но хотел услышать его из уст Бидермейера.– За текущее лечение Салли платит Ноэль, платит ту же сумму, которую я получал всегда.– Чушь собачья. Кто вам платит?! Если вы все еще предпочитаете врать, я отвечу сам. Да, миссис Сент-Джон, как только ФБР закончит просматривать его бумаги, я смогу совершенно точно сообщить, какую сумму ваш муж выплачивал каждый месяц этому мерзавцу.– Вы не смеете! Я немедленно звоню своему адвокату. Вы пойдете под суд – вы все!– Еще один вопрос: если миссис Сент-Джон платит вам только за лечение Салли, то чего ради вы поперлись в Коув, свалили и Салли, и меня ударом по голове и утащили ее назад в свою лечебницу? Интересно, вы выставили Ноэль счет за авиаперелет? А как насчет вашей маленькой экскурсий в «Бонхоми-клуб» в компании с двумя приятелями – за их услуги вы тоже послали счет Ноэль? А кто оплатил ремонт заднего стекла автомобиля, которое я прострелил? А ваши сверхурочные – разве они не оплачиваются? Что, на этот раз никаких комментариев? И вы даже не торопитесь настаивать на том, что вы – такой замечательный врач, который ради своих несчастных пациентов готов сделать все, что угодно?Квинлан повернулся к Ноэль. У той был такой вид, словно она сожалеет, что у нее в руках нет ножа. Она теперь смотрела на доктора Бидермейера совершенно новыми глазами.– Когда я вытащил Салли из лечебницы, – сказал ей Квинлан, – она была так напичкана всякой дрянью, что ей потребовалось больше суток, чтобы прийти в себя. По-моему, это выглядит, как очень серьезное «лечение». Согласны, Ноэль?– О, мистер Квинлан, я вам верю!Доктор Бидермейер только в очередной раз пожал плечами и опустил глаза. Квинлан продолжал:– Может быть, это Скотт жаждет держать свою жену в смирительной рубашке?– Какая нелепость! – завопил Скотт. – Я никогда ничего такого не делал! Я всего лишь сказал отцу Сьюзен, что она меня беспокоит.– Нет, Скотт, это не правда, – вмешалась Ноэль. Ее голос звучал неожиданно спокойно. – Ты тоже лгал. Вы все мне лгали. Если бы это были только слова Эймори, я бы ни на минуту не обратила на них внимания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Загрузка...