А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Да, это был Бидермейер с двумя подручными и шприцем. Шприц, должно быть, все еще валяется где-то тут на полу. Я ухитрилась выбить его у них из рук.Марвин кивнул, выражая всем своим видом одобрение.– Я понял, что ты, пташка, хоть и тощая, но не беспомощная. Это было неплохо сработано.– Спасибо, Марвин. Спасибо вам всем.– Помни, что ты желанный гость в моем клубе, – сказала мисс Лилли. Потом она крикнула в зал:– Все возвращаются за столы! Все уже в порядке. Это послужит наукой тем из вас, которые рассчитывают обвести вокруг пальца Марвина: номер не пройдет. Они повыбили дурь из тех типов, что пытались ограбить Салли. Теперь все позади... Квинлан, – она обернулась к Джеймсу, – забрось-ка свою очень привлекательную задницу на сцену и сыграй моего любимого Декстера Гордона. За что, ты думаешь, я тебе плачу?– За мою музыку. Салли, я хочу, чтобы ты была рядом со мной на сцене, хорошо? – Он поднял с пола шприц, аккуратно завернул его в салфетку и спрятал в карман рубашки. – Я хочу узнать, что этот ублюдок собирался тебе вколоть. Завтра мы отдадим шприц на анализ в лабораторию ФБР. Пошли, Салли.– Я принесу вина, – засуетился Фазз....Джеймс расхаживал из конца в конец гостинной. Диллон удобно устроился в мягком кресле, согнувшись над клавиатурой своего персонального компьютера «Гейтвей 486SX Номанд», который он называл «Максом».Салли ничего не делала – просто наблюдала за Джеймсом. Наконец сказала:– По-моему, с меня хватит.Взгляды обоих мужчин обратились к ней. Салли улыбнулась:– Я не хочу ждать до завтра. Лучше покончить со всем этим сегодня же вечером. Давайте отправимся к моей матери. Ей известно, что произошло в ту ночь, когда убили отца. Во всяком случае, она знает гораздо больше, чем рассказала вам, или полиции, или мне. Я хочу знать правду.– А еще лучше, – сказал Диллон, не сводя глаз с экрана компьютера, – давайте соберем вместе всех троих: Ноэль Сент-Джон, вашего мужа и доктора Бидермейера. Как думаешь, Квинлан, подходящий момент наступил?– Не знаю. Может быть, еще немного рановато. – Квинлан бросил встревоженный взгляд на Салли. – Ты и вправду в этом уверена, Салли?Она выглядела сейчас сильной: узкие плечи горделиво выпрямлены, в голубых глазах светится твердая решимость. Казалось, она готова сразиться даже с медведем.– Уверена.Это все, что ему нужно. Да, пришло время выяснить истину. Квинлан кивнул.– Возможно, они выдохнутся, – произнес Диллон. Потом вдруг воскликнул:– Чтоб мне провалиться, все-таки нашел! – Он одарил их широкой улыбкой. – Ну я и молодец, в самом деле молодец, – повторил он, удовлетворенно потирая руки.Квинлан широкими шагами подошел к Диллону.– О чем это ты тут толкуешь? – Он склонился и посмотрел на экран компьютера.– Я нашел все, что мы хотели знать о добром докторе Альфреде Бидермейере. Его настоящее имя – Норман Липси. Он канадец. И у него действительно есть медицинское образование – он учился в Мак-Гилле в Монреале.Ну и ну! Его специальность – пластическая хирургия. Тут еще много чего есть. Жаль, что у меня ушло на это столько времени. Я просто никогда и не предполагал, что он может быть канадцем – это с его то фамилией Бидермейер! Потому и искал не в тех базах данных. – Он снова потер руки. – Я нашел его в базе по хирургам-косметологам, там же была и фотография. Сообщается, что он окончил Мак-Гилл.– Это невероятно, – воскликнул Квинлан. – Ты просто гений, Диллон!– Клянусь твоей задницей! А сейчас, до того, как мы уедем, дай-ка я попытаюсь выяснить несколько вопросов относительно Скотта Брэйнерда. Где он получил юридическое образование, Салли?– В Гарварде.– Ага, здесь действительно сказано, что он в 1985 году окончил Гарвард с отличием. Очень плохо. Я-то надеялся, что он, может быть, наврал по этому поводу.– Салли, ты не передумала? – спросил Квинлан. – Ты действительно готова встретиться со Скоттом? И с Бидермейером после всего, что он пытался вчера сделать? Ты уверена?– Да, уверена. Я не могу больше ждать. Это ведь уже какое-то безумие. Пора заканчивать. Если это действительно я убила отца, то мне нужно об этом знать. Если его убила Ноэль или кто-нибудь еще, давайте это выясним. Я не развалюсь на части, Джеймс, не бойся; Я больше не в силах выносить эту неопределенность, эту постоянную мешанину из смутных, полустертых образов и голосов, сливающихся воедино.Тогда Джеймс проговорил очень медленно, в своей удивительно успокаивающей манере:– Перед тем как мы уедем, я хочу вместе с тобой пройтись еще по некоторым моментам. Ты в состоянии?– О да. Я готова. Мы ведь уже говорили и о Скотте, и о моем отце. – Она замялась, теребя пальцами складки вельветовых брюк.– В чем дело?– Это связано с отцом. И с моей матерью. – Она опустила взгляд на собственные руки. Тонкие руки, костлявые пальцы, коротко остриженные ногти. Хорошо хоть, что с момента встречи с Джеймсом она перестала их обкусывать.– Так что же это, Салли? Ну давай, смелее, больше никаких секретов.– Он избивал маму, избивал жестоко. Я застала его за этим занятием, когда мне было всего шестнадцать. Именно тогда я вернулась из женской школы в Вирджйнии обратно домой. Я пыталась ее защитить...Диллон встрепенулся:– Вы хотите сказать, что ваш отец, старший юрисконсульт «Транскон Интернэшнл», избивал свою жену?!– А я вот почему-то не удивлен, – хмыкнул Квинлан. Он сел рядом с Салли, взял ее за руку и ждал – просто ждал, ничего не говоря. – Она и это пережила?– Моя мать – Ноэль – не собиралась ничего предпринимать по этому поводу. Она просто смирилась. Он был богатый, уважаемый и очень известный. Мне кажется, мать не могла перенести унижения, да и не хотела лишиться всего, что имела. – Салли задумалась, вспоминая. – Я всегда с нетерпением дожидалась всяких вечеринок, дипломатических приемов, пышных лоббистских банкетов, всех этих интимных ленчей для узкого круга людей, облеченных властью, – на них всегда приводили жен. Его обычно приглашали чуть ли не на все эти мероприятия, и я знала, что в этом случае он не посмеет ударить Ноэль – ведь их должны фотографировать вместе. А он знал, что я это знаю, и за это ненавидел меня еще сильнее.Когда я решила не поступать в колледж и осталась дома, я думала, он меня убьет. Он здорово рассчитывал на мой отъезд, даже помыслить не мог, что я никуда не уеду и останусь наблюдать за ним. Никогда не забуду ненависти, горевшей в его глазах. Он ведь был очень привлекателен – ты знаешь, – высокий, стройный, густые темные волосы с седыми прядями, темно-голубые глаза. И лицо такое... изящно вылепленное, с высокими скулами, как у кинозвезды. На самом деле он в точности являл собой копию Скотта – только в более старшем варианте. Ну не странно ли, что меня угораздило влюбиться в мужчину, который похож на моего отца?– Да, – заметил Диллон, – я бы не сказал, что это здорово. Хорошо еще, что Квинлан не похож ни на кого, кроме самого себя.– А потом, когда я уже училась в колледже, я приезжала домой без предупреждения и в самое разное время. Он знал, что так будет. Однажды после такого посещения я уже возвращалась в колледж, но по дороге вспомнила, что забыла дома свитер. Я вернулась домой. И что вы думаете: он – был тут как тут, пинал ногами Ноэль. Я бросилась к телефону, чтобы вызвать службу «9-1-1». Этот случай стал для меня последней каплей. Мне просто стало на все наплевать. Он должен был ответить за все! И вы не поверите, но мать сама бросилась ко мне – можно сказать, приползла на коленях, обхватила меня за ноги и стала умолять, не звонить в полицию. А отец в это время стоял, сложив руки на груди, в дверях библиотеки. Он бросал мне вызов, все время наблюдая со стороны, как мать рыдает и умоляет, стоя передо мной на коленях и цепляясь за мои джинсы. Господи, это было ужасно! Я положила трубку и ушла. И больше не возвращалась. Просто не могла. Что бы я ни делала – все по большому счету было бессмысленно. Если я какое-то время была дома, он просто дожидался, когда я уеду. Потом он все равно ее избивал и, может быть, даже яростнее, чем если бы я не появлялась вообще. Помню, как я задавала себе вопрос, не сломал ли он ей в тот раз ребра, но вслух так и не спросила. Что хорошего, если бы я все-таки задала этот вопрос?– Вплоть до последних шести месяцев он не пытался мстить, – сказал Диллон. – До того как начать свои преследования, он ждал чуть ли не пять лет – чего ждал?– Это не совсем так. Его месть началась со Скотта. Теперь я в этом убеждена. Да, за моим браком со Скоттом стоял отец. До этого в моей жизни не было ни одного мужчины. После колледжа я сразу стала работать на сенатора Бэйнбриджа. С родителями я не виделась. У меня было много друзей, я была счастлива. Отца я время от времени встречала случайно и могу сказать, что он по-прежнему смертельно меня ненавидел. Помню, однажды на вечеринке я столкнулась в дамской комнате с матерью. Она подняла руки, расчесывая волосы, и длинный рукав, соскользнув вниз, обнажил у нее на руке огромный лиловый синяк. Как сейчас помню, увидев синяк, я спросила: «Что за чудовище внутри тебя заставляет позволять этому мерзавцу тебя бить?»Она дала мне пощечину. Наверное, я этого заслуживала. С тех пор я ее не видела до той самой ночи, когда, спасаясь от вас, пришла просить у нее денег. – Ты действительно помнишь, что в ночь убийства Сент-Джона ты побывала в родительском доме?– Да, помню. Но все остальное – в тумане. Откуда у меня вообще взялась уверенность, что отец мертв? Я не знаю. Но мне кажется, я почти что верила в это, что в конце концов Ноэль не вынесет дальнейших издевательств...Салли потерла виски ладонями.– Нет, не знаю, Джеймс. Кажется, я помню крики, вроде бы я видела пистолет... но больше ничего, только эти образы. А еще, кажется, кровь. Да, я помню, кровь. Но отец? Мертвый? И была ли там Ноэль? Я ни в чем не могу поклясться. Очень жаль, но от меня нет совсем никакого проку.Но Квинлан не беспокоился, даже бровью не повел. Он глянул на Диллона, чьи пальцы плясали по клавиатуре портативного компьютера. Он знал, что Диллон слышал каждое слово. Знал он и то, что тот тоже нисколько не волновался. Все это Квинлан преодолел раньше. Ему много над чем пришлось поработать. Теперь Салли готова.Он медленно произнес – скорее больше обращаясь к самому себе, – чтобы она могла снова успокоиться:– Значит, твой отец дожидался своего часа.– Да. Только когда мы уже поженились, я обнаружила, что отец – босс Скотта. Он никогда мне не рассказывал, в какой фирме работает. Он отвечал уклончиво, и, честно говоря, я не очень-то обращала на это внимание. Когда я узнала, тогда-то все и покатилось по наклонной плоскости.Квинлан заходил по своей гостиной. Это было не нервное метание, а просто ритмичные шаги из конца в конец. Диллон трудился за клавиатурой, набирая текст. Салли стирала пыль с маленького каучукового деревца, что росло в горшке в восточном стиле рядом с диваном.Квинлан остановился. Он улыбнулся Салли:– Думаю, тебе пора сделать несколько звонков. Кажется, настала пора собрать всю компанию вместе и малость навести шороху. Посмотрим, что из этого выйдет.Он протянул ей телефон.– В таком порядке; маме, потом Скотту, потом Бидермейеру... Глава 22 – Знаете, что не дает мне покоя? – спросил Диллон, поднимая голову от компьютера и потягиваясь. – Я хочу знать, с какой стати Бидермейер все еще за вами гоняется. В лечебницу вас в свое время упрятал отец, сейчас он мертв. Кто пошел по стопам вашего старика? Вы говорили, что в этой истории должен был быть замешан Скотт. Ладно, допустим, но сейчас-то ему это зачем? Было бы логичнее допустить, что ему просто нужен развод, с тем чтобы он мог идти дальше своей дорогой. Вы уверены, Салли, что готовы к встрече с ними?– Уверена. Точнее будет сказать: я не могу дождаться этого момента. Мне не терпится плюнуть в лицо Бидермейеру. Что же касается того, зачем они снова меня забирали в лечебницу, – сколько я об этом ни думала, так и не смогла найти ни одной разумной причины. А теперь дайте-ка мне позвонить этим троим.Салли взяла телефон и стала набирать номер. Ждать не пришлось ни секунды, мать подняла трубку на первом же гудке.– Мама? Это я. Я хотела узнать, можно ли мне зайти? Мне нужно с тобой поговорить. Да, прямо сейчас. Тебе это удобно?Салли медленно нажала рычаг телефона. Потом начала набирать номер Скотта. Квинлан слегка коснулся ее руки своей и покачал головой.– Нет, я думаю, остальных участников пьесы мы встретим у твоей матери.– Джеймс прав, – поддержал его Диллон. – Если же там никого не будет, мы поговорим с ней одной. В любом случае нам это необходимо. Нам нужно точно знать, какую роль играет в нашей драме миссис Сент-Джон.– Да, Джеймс прав, – согласилась и Салли, с трудом сглотнув комок в горле. – Остальные будут на месте. Но все равно знайте – она пыталась меня защитить. В этом я готова поклясться жизнью.Джеймсу страшно хотелось ее обнять, но он этого не сделал. Он смотрел, как она сморгнула слезы и промолчала, пока вновь не овладела собой. Да, в выдержке Салли не откажешь.Спустя десять минут Джеймс постучался в дверь дома Сент-Джонов дверным молотком в форме головы грифона.Дверь открыла сама Ноэль Сент-Джон. На ней было бледно-голубое шелковое платье. Волосы – чуть светлее, чем у Салли, – были закручены в аккуратный пучок. Она выглядела элегантно, но была очень бледна и казалась напряженной. После короткого колебания она протянула обе руки навстречу дочери. Салли не шелохнулась. У Ноэль Сент-Джон был такой вид, точно она вот-вот расплачется. Она уронила руки, и они печально повисли вдоль ее тела.Потом Ноэль быстро заговорила, причем слова вылетали чуть ли не все одновременно, словно ей не терпелось выговориться как можно скорее.– Ах, Салли, ты пришла! Я так волновалась! Когда позвонили дедушка с бабушкой, я просто не знала, что делать. Входи, дорогая, входи скорее! Сейчас мы все уладим.Тут она заметила на заднем плане Квинлана.– Вы?– Да, мадам. Могу я тоже войти?– Нет, не можете. Салли, что происходит?– Что ж, мне очень жаль, но, если не войду я, не войдет и Салли.Ноэль казалась растерянной. Она перевела взгляд с Салли на Джеймса и обратно, потом покачала головой.– Все в порядке, Ноэль. Позволь нам войти.Она снова покачала головой.– Но он же из ФБР! Я не хочу, чтобы он находился в моем доме! Он уже здесь был, еще с одним агентом, и они осматривали дом, пытаясь найти тебя. Мне не понятно, как ты можешь желать, чтобы он был рядом с тобой? Это же бессмыслица. Ведь он тебя обманывает! Использует в своих целях. С ним ты будешь чувствовать себя еще более смущенной.– Смущенной? Нет, Ноэль. Я не испытываю по этому поводу никакого смущения или растерянности.– Но, Салли, когда мне позвонили родители, они сказали, что он пришел сразу за тобой и что ты заявила, будто знаешь, что он вот-вот появится. Еще, помню, ты сказала, что он очень умный. С маминых слов я поняла, что ты хочешь убежать и где-нибудь скрыться. То же самое ты говорила и мне. Так почему же сейчас он с тобой? Почему ты хочешь быть с ним вместе?– Он меня поймал. Я – любитель, а он – профессионал. И можешь мне поверить, ты тоже захочешь, чтобы он был со мной. Салли сделала маленький шажок вперед и слегка коснулась пальцами руки матери.– Да, это я мадам, «очень умный», это про меня. Специальный агент Джеймс Квинлан. Польщен, что вы меня помните.– Я бы предпочла не помнить вас, сэр, – сказала Ноэль, оглядываясь через плечо. Джеймс улыбнулся: теперь он точно знал, что в гостиной еще кто-то есть. Скотт Брэйнерд? Доктор Бидермейер? Или оба сразу? Он чертовски надеялся, что оба.– Или мы идем вместе, или не идет никто, – подытожил Квинлан. – Здесь довольно холодно, так что решайте, мадам.– Ну хорошо, хотя я по-прежнему не понимаю, почему вы оказались с Салли. Вы не имеете на это никакого права. Она – моя дочь, и она больна. Ни ФБР, ни полиция не могут ее задержать, потому что она психически неуравновешенна. За Салли отвечаю я. Я ее опекун, и я заявляю, что она возвращается в лечебницу. Это единственный способ обеспечить ее безопасность.– Даже так? – Джеймс взглянул на Ноэль с удивлением. Она же смотрела так, словно с большим удовольствием влепила бы ему пощечину. – Лично мне она не кажется «психически неуравновешенной». Готов поклясться, она бы выдержала, если бы ее избивали резиновым шлангом или вырывали ногти. В мозгу Салли нет ни одной неуравновешенной клеточки.– В последние полгода Салли была очень больна. Ноэль отступила, пропуская их в дверь. Они прошли мимо нее в холл. На прекрасном столике старинной работы, над которым висело большое позолоченное зеркало, стояли свежие цветы. «В этой жуткой восточной вазе всегда стояли свежие цветы, – подумала Салли, – обычно белые и желтые хризантемы».– Проходи в кабинет отца, Салли. Давай покончим с этим, а потом я позабочусь о том, чтобы ты снова была в безопасности.– Снова в безопасности? – прошептала Салли. – Она что, рехнулась?Квинлан быстро обнял ее и прижал к себе, и когда Салли подняла на него глаза, подмигнул и тихо шепнул: «Не волнуйся».– Ну и ну, какой сюрприз! – произнес он вслух, громко.У камина стоял доктор Бидермейер. Квинлан столько раз рассматривал его фотографию, что у него сложилось впечатление, будто он уже допрашивал доктора, хотя они еще не разу не встречались. Не этот ли мерзавец оглушил его по голове тогда в Коуве? Скоро, скоро он это выяснит.Он повернулся ко второму мужчине:– А это, насколько я понимаю, твой муж, Салли? Тот знаменитый делец Скотт Брэйнерд? Тот, что работал на твоего отца? Кто, возможно, женился на тебе потому, что так приказал Эймори Сет-Джон?– Ее зовут Сьюзен, – вмешался мужчина. – Салли – это уменьшительное детское имя, мне оно никогда не нравилось. Я звал ее Сьюзен. – Он шагнул было вперед, но потом остановился. – Ты выглядишь несколько взвинченной, Сьюзен, и это неудивительно. Что ты делаешь рядом с этим человеком? Ноэль только что рассказала нам, что он – агент ФБР...– ...Специальный агент, – уточнил Квинлан. Ему хотелось так поддеть этого хлыща, чтобы он заскрежетал зубами от злости. – Я всегда был специальным агентом.– Он ее догнал, – вставила Ноэль, – и привез обратно. Я не знаю, зачем он здесь, но считаю, мы просто обязаны его убедить, что Салли не совсем здорова, и поэтому она не может нести ответственность за убийство отца. Мы можем защитить ее от преследований. Доктор Бидермейер может снова принять ее в свою лечебницу, и Салли будет в безопасности.Салли посмотрела прямо в глаза матери.– Поскольку отец мертв, – сказала она, – возникает сразу несколько вопросов. Например: теперь, когда его с нами нет, кто будет навещать меня в лечебнице каждую неделю, чтобы бить, лапать и унижать?Мать уставилась на Салли с открытым ртом. Губы шевелились, но наружу не вылетало ни звука. Лицо Ноэль потеряло все краски. Теперь она выглядела неуверенной и почти больной.– О Господи, Салли, нет! Это невозможно. И твой отец, и Скотт, и доктор Бидермейер – все они каждую неделю рассказывали, как хорошо ты поправляешься, какой прекрасный уход ты получаешь в лечебнице. Нет, не может быть, чтобы это было правдой.– Ей не следует говорить в таком тоне о своем покойном отце, – раздался голос Бидермейера.– Доктор прав. – Это был Скотт. – Все это только лишний раз доказывает, насколько она больна. Эймори избивает собственную дочь? Лапает ее? Это же бред сумасшедшего. Она безумна и только что подтвердила это.Бидермейер встал у камина, приняв картинную позу.– Классический случай, – изрек он. – Фантазии некоторых пациентов настолько сильны, что они сами начинают верить в плод своего больного воображения. Обычно им представляются вещи, о которых они всегда подсознательно мечтали.Твой отец был красивым мужчиной, Салли. Он вызывал у девушек физическое влечение. Здесь нечего стыдиться. Единственная причина, по которой тебе пригрезилось, что приходил отец, заключается в том, что ты сама страстно этого желала. Та часть галлюцинаций, которая связана с избиением и унижениями, тоже объяснима. Ты как бы мысленно обращала себя в беспомощное состояние, и это помогало тебе простить саму себя за недостойные чувства.– Ну и дерьмо! – в сердцах бросил Квинлан. – Я понял, вы – доктор Бидермейер. Как приятно, наконец встретиться с вами лично.– Сожалею, но не могу сказать то же самое о вас. Я здесь для того, чтобы забрать Салли, вы ничего не сможете с этим поделать.– Зачем вы три часа назад пытались похитить Салли из «Бонхоми-клуб»?– Альфред! О чем он говорит?– Это простое недоразумение, Ноэль. Мне удалось обнаружить, где находится Салли. Я думал, что смогу просто взять ее с собой, без шума и лишнего беспокойства, но, к сожалению, не получилось.– Не получилось? – повторила Салли. – Вы пытались меня похитить, насильно накачав меня наркотиками, и все, что вы после этого можете сказать, так это «не получилось»?!Бидермейер только улыбнулся и чуть заметно пожал плечами.– Он привел с собой еще двоих лакеев, Ноэль, – добавил Квинлан. – Все втроем они набросились на Салли, когда та выходила из туалета, и попытались сделать ей укол. – Он повернулся к Бидермейеру. Руки чесались, как хотелось свернуть этому ублюдку шею. – Мы вас почти взяли, ничтожная пародия на человека! По крайней мере вам придется заменить заднее стекло.– Нет проблем, – усмехнулся Бидермейер. – В любом случае это была не моя машина.– Что здесь происходит? – спросил Скотт. – Ноэль рассказала мне, что Салли сбежала. А теперь с ней агент ФБР. Со слов доктора Бидермейера я понял, что она встретилась с этим человеком в том захолустном городишке в Орегоне и они стали любовниками. Но это невозможно! Салли, ты же все еще моя жена. Что происходит?Квинлан улыбнулся всем троим самым сердечным образом:– Почему бы вам просто не рассматривать меня как своего рода адвоката Салли? Я здесь для того, чтобы убедиться, что вы не навалитесь на нее всей кучей или что наш добрый доктор не попытается вколоть ей еще какую-нибудь дрянь.Он разглядел Скотта Брэйнерда получше. Высокий, стройный, прекрасно одетый, но его красивое лицо выглядело каким-то изможденным. Под глазами залегли темные круги. Не похоже, чтобы вся эта история доставляла ему удовольствие. Более того, он выглядел испуганным. Что ж, так и должно быть. Квинлан мог сразу сказать, что этот парень не носит оружия. Скотт нервничал, его руки то и дело совершали какие-нибудь беспорядочные, суетливые движения. Он вытащил трубку из кармана превосходно сшитого английского пиджака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Загрузка...