А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он собирался завтра пройтись по магазинам, чтобы купить одежду, которая была бы ей по размеру, чтобы... проклятие, он ее теряет!Джеймс увидел Диллона, тихо стоявшего у кромки воды и даже не понимавшего, что Салли уходит.– Салли! Ты даже не знаешь, где мы находимся. И у тебя совсем нет денег.После этого она таки остановилась. Когда она повернулась лицом к Джеймсу, у нее на лице была улыбка.– Ты прав, но для меня это – не проблема. Честно говоря, я не думаю, что еще способна испытывать страх перед каким-нибудь мужчиной. Не беспокойся. Я раздобуду достаточно денег, чтобы вернуться в Вашингтон.Этого Джеймс стерпеть уже не мог. Он в сердцах шмякнул ладонью о перила и, опираясь на руку, в одно мгновение легко перекинул свое тренированное тело через загородку веранды и приземлился в каких-нибудь трех футах от нее.– Больше никто и никогда не причинит тебе зла. Я этого не допущу! Ты не станешь подвергать себя опасности быть изнасилованной каким-нибудь подонком! До тех пор пока все это не кончится, ты будешь со мной. А потом, если ты не захочешь остаться, я позволю тебе уйти.Салли захохотала, как безумная. Ее тело буквально сотрясалось от смеха. Обхватив себя руками, она медленно осела на колени и хохотала, хохотала.– Салли!Не переставая смеяться, она посмотрела на Джеймса, уперев ладони в бедра, потом проговорила:– Позволишь мне уйти? Ты будешь держать меня при себе, если я не захочу уехать? Как несчастную бездомную сиротку? Неплохо, Джеймс. За очень долгое время я не знала ни единого человека, который бы хоть капельку заботился о ком-то другом. Прошу тебя, не нужно больше лжи. Я для тебя – уголовное дело и ничего более. Подумай о своей репутации. Что будет, если ты его раскроешь? ФБР, наверное, сделает тебя своим директором. Они будут целовать тебе ноги. Президент нацепит тебе медаль на грудь!Салли с трудом перевела дыхание, ей стало не хватать воздуха, и сквозь смех, вырвавшийся из горла, она начала икать.– Тебе нужно было поверить моему досье, Джеймс. Да, я уверена, что у ФБР есть на меня весьма пухлое досье, особенно относительно моего пребывания в сумасшедшем доме. Я – ненормальная, Джеймс! Никому и в голову не придет считать меня надежным свидетелем, несмотря на то, что тебе ужасно хочется иметь и руках кого-то, кого можно было бы упрятать за решетку, все равно, кого.Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Я тебе не верю, хотя я действительно обязана тебе за то, что ты вытащил меня оттуда. А сейчас дай мне уйти, пока не случилось что-нибудь ужасное.Он опустился перед ней на колени. Очень медленно, осторожно взял руки Салли и опустил их вдоль ее тела. Потом он привлек ее к себе, так, что ее лицо в конце концов уткнулось куда-то ему в плечо. Руки Джеймса медленными, успокаивающими движениями поглаживали Салли по спине вверх и вниз.– Все будет хорошо, Салли, обещаю. Я клянусь тебе, что больше не промахнусь.Она не шелохнулась, не облокотилась на Джеймса, не дала выход дикой, всепожирающей ярости, которая жила где-то в глубине ее существа так долго, что она уже и не знала, сможет ли когда-нибудь с ней бороться или хотя бы поговорить о ней вслух. Ярость эта запросто могла разрушить ее изнутри, и уже сама ее беспредельность с такой же легкостью могла уничтожить и окружающих. Она постоянно кипела внутри, эта ярость, а теперь к ней примешалась еще и горечь от предательства. Салли ему доверяла, а он ее предал. Какая же она дура, что так легко и безоглядно, безоговорочно доверилась Джеймсу! Салли сама изумилась тому, что в ней еще живет какая-то страсть, подспудное желание причинять боль – так же, как причинили ей. Она думала, что проклятый врач вытравил из нее способность к сильным острым чувствам. Просто невероятно снова испытывать гнев, и непреодолимое желание что-то сделать... да, именно так, она жаждет мести!Так она и стояла – лицом в его плечо – размышляя, удивляясь, вопрошая самое себя, но тем не менее по-прежнему не представляя, что делать.– Салли, сейчас ты должна мне помочь.– А что, если я откажусь? Ты упечешь меня в тюрьму ФБР, и они там напичкают меня еще какими-нибудь препаратами, чтобы заставить рассказать правду?– Нет. Но ФБР все равно рано или поздно докопается до истины. Обычно нам это удается. Убийство твоего отца – очень крупное дело, и даже не само убийство как таковое, а еще и множество всяких связанных с ним обстоятельств. Масса народу жаждет принять участие в поимке убийцы. Это важно по многим соображениям. И не надо больше городить чушь насчет того, что ты ненадежный свидетель. Если ты только поможешь мне сейчас, то будешь освобождена от всей этой трагедии.– Забавно, что ты называешь это «трагедией».– Не знаю, почему я так сказал. Звучит несколько мелодраматично, но уж как-то так вырвалось. Но ведь это трагедия, правда, Салли?Она ничего не ответила – только посмотрела невидящим взглядом прямо перед собой. Мысли ее были далеко от Джеймса, и его это безумно бесило. Ему чертовски хотелось знать, что происходит в этой упрямой головке. Хотя он предполагал, что не узнал бы ничего приятного для себя.– Если ты мне поможешь, я получу твой паспорт и возьму тебя в Мексику.Эти слова в один миг вернули Салли к действительности. С кривой ухмылкой, которая не появлялась на ее лице, кажется, уже целую вечность, она проговорила:– Я не хочу в Мексику, я была там три раза и все три раза отвратительно себя чувствовала.– Существуют специальные лекарства, которые нужно принимать перед тем, как ехать. Считается, что они должны защищать внутренности от всяких там микробов. Однажды я сам ими пользовался, когда ездил с приятелями порыбачить в Ла-Пасе. Мы большую часть времени проводили на воде, но я ни разу не подхватил никакой заразы.– Не могу себе представить, чтобы ты вообще мог хоть когда-нибудь чем-нибудь заболеть. Внутри тебя не захочет поселиться ни один порядочный микроб – слишком мало проку.– Ты говоришь со мной.– О да. Разговоры меня успокаивают. От них вся эта желчь, что у меня внутри, немного оседает. А тебя стоит послушать, беседуешь с бедной маленькой жертвой, пытаясь ее успокоить, умиротворить, завоевать ее доверие... Да, ты действительно матерый профессионал! Отлично умеешь пользоваться своим голосом, интонациями, подбирать нужные слова. Забудь об этом, Джеймс. У меня есть и еще кое-что тебе сказать. На самом деле, я думаю, что сейчас у меня есть все. Если вы обратили внимание, мистер Квинлан, в моих руках ваш пистолет, и он нацелен вам точно в живот. Попытайтесь сжать меня, или сделать больно, или вырвать его у меня одним из своих ловких приемчиков – и я спущу курок.И тогда Джеймс действительно почувствовал, что ему в живот упирается дуло его «зиг-зауэра». Он готов был поклясться, что всего лишь какую-нибудь секунду назад его не было! Как, черт бы ее побрал, она умудрилась вытащить пистолет из кобуры у него под мышкой? Сам факт, что Салли смогла вытащить пистолет незаметно для него, испугал Джеймса в сотню раз сильнее, чем сознание того, что у его пистолета очень чуткий курок, а палец Салли лежит сейчас именно на нем.Джеймс пробормотал ей в волосы:– Я так понимаю, что ты все еще на меня сердишься?– Ты правильно понимаешь.– И, похоже, у тебя больше нет настроения говорить о нашей поездке в Мексику? Ты не любишь глубоководную рыбалку?– Никогда этим не занималась. Но ты прав, время разговоров кончилось.Квинлан очень медленно и очень спокойно произнес:– Имей в виду, что это оружие отлично пристреляно и реагирует практически даже на мысли. Так что, Салли, ради всего святого, будь осторожна, никаких мыслей о насилии, ладно?– Я попытаюсь, но не напирай на меня. А теперь, Джеймс, просто падай на спину и смотри не вздумай брыкаться ногами. Нет, не смей так выпрямляться, или я выстрелю! Мне больше терять нечего, не забывай об этом!– Салли, это не очень хорошая мысль. Давай еще немного поговорим.– ЛЕЧЬ НА СПИНУ, Я СКАЗАЛА!– Хорошо, считай, что уже лег.Джеймс уронил руки и опрокинулся навзничь. Он мог бы попытаться выбить у нее пистолет ногой, но боялся, что при этом причинит ей боль. Лежа на спине, он молча наблюдал, как Салли, не выпуская из рук пистолета, поднимается на ноги. Создавалось впечатление, что она весьма умело обращается с этим чертовым пистолетом. При этом Салли ни разу, ни на один миг не оторвала взгляда от Джеймса.– Ты когда-нибудь стреляла из пистолета?– О да! Можешь не беспокоиться, что я нечаянно прострелю себе ногу. Ладно, Джеймс, лежи и не дергайся!Она попятилась до дома, потом медленно, все так же спиной вперед, поднялась по ступенькам на веранду. Там она взяла куртку Джеймса, ощупала внутренний карман и вытащила из него бумажник.– Надеюсь, у тебя достаточно денег? – усмехнулась Салли.– Я ездил к банкомату за наличными как раз перед тем, как отправиться спасать тебя из лечебницы.– Как мило с твоей стороны, Джеймс. Всего хорошего, не переживай! – Она на прощание помахала ему пистолетом и перекинула через руку его куртку. – Диллон собирался вскоре вернуться и приготовить обед. Я слышала, он что-то говорил насчет палтуса. Озеро на вид не кажется загрязненным, так что, может быть, вы и не отравитесь. Я когда-нибудь рассказывала, что мой отец возглавлял общественный комитет, который постоянно боролся с загрязнением окружающей среды? Я даже написала об этом статью, и, представь себе, президент Рейган лично сказал мне, какая она замечательная. Но кого это волнует по большому счету? Нет, ничего не отвечай, сейчас я говорю. Это действительно стоящее дело. Как видишь, что бы еще ни натворил этот мерзавец, он все-таки принес и' некоторую пользу... – Ах да, мистер Квинлан, вы желали узнать все смачные подробности насчет того, что со мной делали в лечебнице и кто именно? Вы прямо-таки умирали от желания выяснить, кто это был, кто упрятал меня в сумасшедший дом. Что ж, я скажу. Это был не Бидермейер и не Скотт Брэйнерд. Это был мой отец.И как же, скажите на милость, она сможет отомстить тому, кто и так уже давно покойник?Через миг Салли уже не было на веранде. Ода мчалась, взметая кроссовками пыль, с такой скоростью, какой Джеймс от нее никак не ожидал. Когда он вскочил на ноги, Салли была уже возле машины. Не успев ни о чем задуматься, он понесся вслед за ней так быстро, как только мог. Он видел, как Салли замерла у водительской двери и быстро прицелилась. Потом он почувствовал, что штанину его джинсов обрызгала струя грязи – это пуля вонзилась в землю не дальше, чем в футе от его правого ботинка. И вот Салли уже в машине. Взревел мотор. Черт, ну и шустрая!Джеймс видел, как она рванула машину задним ходом, вырулила через узкие въездные ворота на небольшую проселочную дорогу. Она неплохо справляется – подъехала чуть не вплотную к толстому старому вязу, но не задела его, и на машине не осталось ни единой царапины. Очень мило с ее стороны, правительство бывает не в восторге, когда ему приходится перекрашивать автомобили ФБР.Он снова побежал вслед за ней, чувствуя, что должен что-то предпринять, но не знал толком, что именно. Джеймс бежал и бежал, мысленно примирившись с фактом, что он оказался дураком и некомпетентной задницей.Так значит, в лечебнице ее бил и унижал отец?!И начать с того, что он же ее туда и упрятал?! Но почему?Это какой-то бред от начала до конца. Теперь понятно, почему она не хотела ему рассказывать. Эймори Сент-Джон мертв, его нельзя допросить с пристрастием, а все это вместе действительно звучит безумно.– Попридержи коней, Квинлан! – прокричал сзади Диллон. – Давай возвращаться. Она благополучно сбежала.Джеймс оглянулся и обнаружил, что Диллон бежит чуть позади.– Последний раз, когда я засекал твое время на беговой дорожке, ты не мог тягаться с набирающим скорость «олдсмобилем».– Ну да, да, ты прав! Черт! Я один во всем виноват, можешь мне этого не говорить.– Вряд ли это вообще стоит обсуждать. Как она заполучила твой пистолет?Квинлан обернулся к своему давнему закадычному другу, засунул руки в карманы джинсов и произнес с таким изумлением, какого Диллон не видел в нем за все немалое время их знакомства.– Я прижимал ее к себе, пытаясь заставить понять, что я делал только то, что обязан был делать, и не предавал ее. Я ведь на самом деле ее не предавал, и мне казалось, что она это поймет.Похоже, я действительно дал маху. Я абсолютно ничего не почувствовал. Ничего, понимаешь? А потом она заявила, что нацелилась моим пистолетом в мои же кишки. И она это сделала!– Не думаю, что мне понравится иметь напарником парня, который настолько потерял голову, что даже не может сохранить в кобуре свой собственный пистолет.– Это что, своего рода извращенная сексуальная инсинуация?– Вовсе нет. Ладно, нужно пойти позвонить. Надеюсь, что она не додумалась обрезать провода.– Салли не заходила внутрь коттеджа.– Поблагодарим всевышнего за небольшие милости. Сейчас как раз тот самый момент, когда они нам очень понадобятся.– Скажи-ка, Диллон, у тебя достаточно хорошие связи на небесах, чтобы выхлопотать нам еще одну милость? Если нет, то я позвоню тете Полли. У них с дядюшкой Эйбом больше связей, чем у самого папы римского. Глава 16 Салли знала, что Джеймс сюда явится. Может быть, не сию минуту, но достаточно скоро. Она также понимала, что у нее было время. Довольно паршиво, что она сразу не додумалась выдернуть телефонный провод, тогда бы ей действительно удалось его задержать. Хорошо, что у нее по крайней мере есть какое-то преимущество на старте.Она вывела «олдсмобиль» на абсолютно пустую стоянку неподалеку от Купертон-стрит. Она вышла из машины, заперла дверь и, надев куртку Джеймса, которая придавала ей весьма экстравагантный вид, медленно побрела к дому номер триста тридцать семь по Ларк-стрит – красивому особняку из красного кирпича, выстроенному в георгианском стиле. На первом этаже горел свет. Салли мысленно помолилась, чтобы Ноэль оказалась дома и чтобы там не было ни полиции, ни ФБР.Она низко пригнулась и побежала вдоль полосы кустарника к библиотеке, расположенной на первом этаже. Кабинет отца. Именно в этой комнате Салли впервые увидела, как он избивает ее мать. Было это десять лет назад. Сначала был колледж с ночными телефонными звонками домой и частыми посещениями – более частыми, чем ей этого хотелось, порой даже неожиданные визиты среди недели – и все лишь для того, чтобы удостовериться, что отец не бьет Ноэль. Салли чувствовала, что гнев отца, вызванный ее вмешательством, разрастается, как снежный ком, но его положение в обществе, которое год от года становилось все более высоким, и его безумный ужас от одной только мысли, что кто-то может прослышать, что Эймори Сент-Джон избивает свою жену, держали его в рамках – во всяком случае, большую часть времени.Как только Салли поняла, в чем дело, ей стало ясно, что если он рассержен, то начнет избивать мать, стоит только Салли выйти за дверь. Хотя нельзя сказать, чтобы Ноэль хоть раз заикнулась об этом.В один из своих приездов Салли оставила свой свитер и почти сразу же вернулась за ним в дом. Открыв парадный вход своим ключом, она прошла в библиотеку, и как раз вовремя: ее глазам предстали съежившаяся на полу мать и отец, пинающий ее ногами.– Я звоню в полицию, – спокойно сообщила с порога Салли. – Мне безразлично, какие будут последствия, с этим пора покончить, и покончить прямо сейчас.Отец так и замер на месте с занесенной ногой. Уставившись на все еще стоявшую в дверном проеме Салли, он прошипел:– Ах ты, маленькая дрянь! Какого черта ты здесь делаешь?– В данный момент собираюсь звонить в полицию. Хватит! – И она направилась по коридору обратно в холл, где под красивым старинным зеркалом в позолоченной раме на маленьком изящном столике эпохи Людовика Четырнадцатого стоял телефон.Салли успела набрать только первые две цифры 9-1, когда ее руку кто-то перехватил. Это была Ноэль, она с плачем принялась умолять дочь не звонить в полицию. Она умоляла, потом упала на колени и снова, и снова просила; по лицу ее непрерывно струились слезы.Салли всмотрелась в заплаканное лицо женщины, обхватившей ее колени. Потом перевела взгляд на отца. Он стоял в дверях библиотеки, сложив руки на груди, – высокий, стройный, элегантный, одетый сплошь в кашемир и шерсть. Добавьте сюда еще густые темные волосы, кое-где посеребренные благородной сединой, и перед вами ни дать ни взять – романтический герой-любовник из кинофильма. Он с ухмылкой наблюдал за Салли.– Ну, давай, вперед, сделай это! – крикнул он. – Позвони и посмотри, как поведет себя твоя мать, когда сюда нагрянут копы. Вот увидишь, она заявит, что ты врешь, что ты – просто маленькая ревнивая дрянь, которой не нравится, что мое внимание достается не тебе, а ей. Ты всегда ее ревновала – ревновала собственную мать! Не потому ли ты то и дело таскаешься из колледжа домой? Ну давай же, Салли, сделай это! Сама увидишь!За все время своего монолога он не шелохнулся – просто говорил и говорил своим обволакивающим, гипнотизирующим голосом, тем самым, которым последние тридцать лет склонял на свою сторону коллег и клиентов. Он намеренно сохранял в своей речи легкий намек на протяжный южный акцент, зная, что это привносит как раз такой, какой нужно, штрих, когда он ловко как бы смазывал слово, которое хотел подчеркнуть.– Салли, пожалуйста не делай этого! Я тебя умоляю! Ты не можешь! Это очень опасно, ты все разрушишь, я не могу этого допустить! Все в порядке, Салли. Только не звони, прошу тебя, не звони ради Бога!Салли бросила прощальный взгляд на мать и отца и ушла. Она вернулась к ним только через семь месяцев, когда окончила колледж.Может быть, отец бил мать реже просто потому, что Салли больше не появлялась.Забавно, что до сих пор она не могла вспомнить этот эпизод, не могла до... до тех пор, пока не приехала в Коув, не встретила Джеймса, и ее жизнь понемногу снова начала походить на жизнь – несмотря на все эти убийства, телефонные звонки якобы отца... несмотря ни на что.Наверное, она и впрямь спятила. Как ни крути, а этот человек ее предал, этого не перечеркнешь. Правда, он же ее и спас, но это не считается – ее спасение было всего лишь еще одной частью его работы. Салли не переставала удивляться собственной простоте и доверчивости. Джеймс оказался фэбээровцем. Он ее выследил и обвел вокруг пальца.По мере приближения к окнам библиотеки, Салли пригнулась еще ниже. Она заглянула внутрь. Мать сидела в любимом гнутом кресле мужа и читала книгу. Ноэль выглядела изысканно. Что ж, так и должно быть! Этот мерзавец мертв уже почти три недели. Больше никаких синяков. И никакой опасности заработать синяки.Тихо стоя под окном, Салли подождала еще немного. Похоже, в доме больше никого нет... * * * – Ты уверен, что она направляется домой, Квинлан?– Не домой. Только не туда, где они жили с мужем. Она едет в дом своей матери. Ты же знаешь, какая у меня интуиция! Но, если говорить честно, дело не только в интуиции: я знаю Салли. Она испытывает какие-то чувства к матери, и этот дом – первое место, куда она направится. Начать с того, что именно отец и муж упрятали ее в эту лечебницу, я почти уверен. Почему? Не имею ни малейшего представления. Однако, что я точно знаю, так это то, что отец ее был подлецом.– Я полагаю, ты потом расскажешь, что имеешь в виду.– Жми на газ, Диллон, давай быстрее. Нам нужен дом номер триста тридцать семь по Ларк-стрит. Да, расскажу, только не сейчас. * * * – Здравствуй, Ноэль.Ноэль Сент-Джон медленно опустила книгу на колени. Так же медленно она подняла голову и посмотрела на дверь. В дверях стояла ее дочь, одетая в мужскую куртку, доходящую ей почти до колен.Мать не шелохнулась, только пристально смотрела на Салли. Когда она была маленькой, мама всегда ее обнимала, прижимала к себе, целовала. Сейчас она не сдвинулась с места. Что ж, если Ноэль считает ее сумасшедшей, то ее поведение можно понять. Может быть, она думает, что дочь явилась сюда, чтобы ее застрелить? Тихим испуганным голосом мать проговорила:– Салли, это действительно ты?– Да. Я снова выбралась из лечебницы. Я сбежала от доктора Бидермейера.– Но прочему, дорогая? Он же так хорошо о тебе заботится, разве нет? Почему ты на меня так смотришь? В чем дело, Салли?Но через мгновение ничто уже не имело значения, потому что мать улыбнулась. Ноэль поднялась, подбежала к Салли и заключила ее в объятия. Годы мгновенно слетели с нее, как шелуха, Салли снова была маленькой девочкой. Она в безопасности, ведь ее обнимает мама, Салли почувствовала неизъяснимую безграничную привязанность. То, о чем она молилась, сбылось: мать оказалась здесь ради нее.– Мама, ты должна мне помочь. Меня все ищут.Ноэль немного отстранилась, поглаживая дочь но волосам, касаясь пальцами ее бледного лица. Потом снова обняла ее, прошептав:– Все в порядке, моя дорогая, я обо всем позабочусь. Все хорошо.Ноэль была ниже ростом, чем Салли, но она – мать, а Салли – ее ребенок, и по отношению к ней она чувствовала себя почти что богиней.Салли позволила себе побыть в материнских объятиях, вдыхая аромат маминых духов – запах, который окружал Ноэль столько, сколько Салли себя помнила.– Прости, Ноэль. У тебя все в порядке? Мать выпустила ее, отступая на шаг.– Пришлось нелегко. Из-за полиции и из-за того, что я не знала, где ты, что с тобой, и постоянно волновалась. Нужно было позвонить мне, Салли, я так о тебе беспокоилась.– Я не могла. Я боялась, что полиция прослушивает твой телефон, они могли меня выследить.– Не думаю, что с моим телефоном что-нибудь не так. Не станет же полиция ставить подслушивающие устройства в доме твоего отца?– Он мертв, Ноэль. Они могут сделать все что угодно. А теперь выслушай меня. Я должна сказать тебе правду. Я знаю, что в ту ночь, когда был убит отец, находилась здесь. Но я ничего об этом не помню. Только какие-то искаженные образы – и ни одного лица, только громкие голоса – и ни одного человека, с которым можно связать какой-то голос.– Все в порядке, любовь моя. Я не убивала твоего отца. Я знаю, что ты скрылась именно для того, чтобы оградить меня от обвинения в убийстве так же, как ты пыталась заступаться за меня все эти годы. Ты мне веришь? Почему ты считала, что я могу что-нибудь знать об убийстве? Меня самой не было дома, я была со Скоттом, твоим мужем. Он так за тебя волновался! Только и говорил о тебе и о том, как молится за твое возвращение домой. Салли, прошу тебя, скажи, что ты мне веришь! Я бы не могла убить твоего отца.– Да, Ноэль, я тебе верю, хотя, честно говоря, если бы ты пристрелила этого мерзавца, я бы первая тебе аплодировала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Загрузка...