А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Фух, вы бы хоть предупреждали, мессир, – облегченно выдохнул Робер, – а то тут всякая чертовщина в голову лезет…«Тоже испугался, хоть и рыцарь», – позлорадствовал Жак.– Здравствуйте, достопочтенный! – воскликнул Сен-Жермен.– Так вот, значит, как все задумал наш мессир, – пробурчал арденнский рыцарь, вкладывая в ножны меч. – Сразу убить не двух, а даже трех зайцев: пустить возможную погоню по ложному следу, встретиться с вами в безопасном месте да к тому же и приглядеть, не отправлен ли вслед за нами шпион…Кони киликийца и арденнского рыцаря тоже узнали друг друга. Ветер Робера наклонил голову, неприязненно всхрапнул и сделал правым копытом роющее движение. Лаврентиус-Павел мастера Грига громко втянул воздух обеими ноздрями, фыркнул и тонко, недовольно заржал.– Ты прав, брат Робер, – кивнул приор. – До рассвета далеко, а если кто-то отправлен из города в замок Рикордан, к Фридриху, с сообщением о нашем отъезде, то этого места ему не миновать. Так что устроим засаду.Они съехали с дороги и укрылись за тем же самым деревом, за которым их ожидал мастер Григ.– Отличное место! – оглядевшись, поцокал языком Робер, – лучше не придумать. Под деревом хоть рыцарский отряд поставь – с дороги ничего не разглядишь. Зато любого, кто скачет из Акры, видно как на ладони еще за полполета стрелы до моста…– Тише, брат-рыцарь, – прошептал Сен-Жермен, – кажется, я слышу стук копыт на дороге.Приор оказался прав. Вскоре со стороны Патриарших ворот раздался мерный цокот копыт, и из-за холма появилась, быстро приближаясь, фигура всадника.– Позвольте мне, мессир, – снова вытянул меч де Мерлан. – В Акре нет такого коня, чтобы от Ветра ушел.Скакун, словно подтверждая слова хозяина, нетерпеливо всхрапнул…– Погоди, брат Робер, – остановил его приор, – стычка пока не входит в наши планы. Мастер Григ, – обернулся он к вольному каменщику, – не желаете ли вы продемонстрировать свое искусство стрельбы из арбалета?– С удовольствием, мессир! – ответил киликиец, с натугой взводя рычагом тугую короткую тетиву.Сен-Жермен удовлетворенно кивнул:– Только очень вас прошу оставить его в живых. Хотелось бы знать, какие планы вынашивают наши противники.– А вдруг это мирный путник? – спросил у Робера Жак. – А мы его вот так, ни за что ни про что…– Скачущий во весь опор, в полночь, из Акры, где все ворота заперты, в сторону Рикорданского замка, где сейчас находится император Фридрих? – Робер сочувственно поглядел на приятеля. – Воистину в такой ситуации разве что можно предположить, что он просто хочет передать императору от нашего патриарха пожелания доброй ночи…Всадник с разгону влетел на мост. Мастер Григ приложил приклад арбалета к плечу и начал поворачиваться, сопровождая цель. Стукнула, освобождаясь, тетива. Свистнул в воздухе арбалетный болт. Болт – короткая арбалетная стрела (прим. автора).

Конь незнакомца всхрапнул, высоко вскинул круп, выбросил, словно катапульта, седока и, перевернувшись через голову, кубарем покатился по придорожной траве.– Вперед! – крикнул приор.Рыцари, дав шпоры лошадям, выскочили из-под дерева.– Не особо удачный выстрел, мэтр! – покачал головой Сен-Жермен. – Вы попали точно в круп. Конь с перепуга потерял равновесие, не удержался на ногах и сломал себе шею.– Я ведь ни разу в жизни не участвовал в настоящем бою, мессир, – извиняющимся тоном отвечал киликиец. – Кто же мог подумать, что, если стреляешь в подвижную мишень, нужно брать такое большое упреждение…– Да господь с ним, выстрел не так уж и плох, – ответил дипломатичный приор, – во всяком случае, то, что от вас требовалось, вы сделали. Что касается всадника…– Ба! – воскликнул де Мерлан, подойдя поближе к неподвижному телу. – Это не святая земля, а какая-то большая деревня, вроде моего родного Ретеля. Куда ни ткнись, везде знакомые лица.– Вы что, знаете этого человека? – спросил приор.Жак подошел поближе. Перед ним, раскинув руки, закрыв глаза и устремив четко очерченный юношеский подбородок навстречу почти достигшей зенита половинке луны, лежал бывший парижский студиозус, ныне приближенный императора Фридриха, Николо Каранзано, с которым друзья познакомились во время плавания в святую землю.Робер осторожно ткнул его в бок носком сапога. Флорентинец застонал.– Жив! – обрадовался Робер. – Что будем делать, мессир?– Мы не можем здесь больше задерживаться, – ответил Сен-Жермен. – Мастер Григ, похоже, именно у вас самый сильный конь. Не могли бы вы повезти этого молодого человека? Мы заберем его с собой, а когда он очнется, решим, что с ним дальше делать.– Кажется, у него сломана нога, – озабоченно сказал киликиец. – Я в юности учился на лекаря и немного разбираюсь в подобных вещах. Прошу вас, друзья, помогите мне положить его на спину Лаврентиус-Павла.– А как поступить с его лошадью? – спросил Жак. – Если ее найдут на дороге, то могут выйти и на наш след.– А вот за это не беспокойся, брат-сержант, – Робер крякнул, поднимая студиозуса на круп капризно храпящего першерона. – Выдерну стрелу, а об остальном позаботятся местные жители. Времена сейчас голодные, так что не успеет взойти солнце, как в десятке окрестных очагов уже будет булькать похлебка и шипеть жаркое из свежей конины. – Эх, Ветер! – Рыцарь похлопал по шее своего жеребца. – Да убережет нас с тобой Господь от столь незавидной участи…Перекинутый через круп Каранзано снова громко застонал.– Он уже приходит в себя, – обеспокоенно произнес мастер Григ, – давайте-ка пришпорим коней! Юноше нужно как можно скорее наложить шину, чтобы он не остался калекой на всю жизнь.Всадники, не возвращаясь на мост, поскакали на шум запруды.– Последняя предосторожность, – пояснил Сен-Жермен. – Чтобы исключить любую погоню, я попросил великого магистра, своего давнего друга Пере де Монтегаудо о помощи, и мы возвратимся обратно на тот берег по дамбе тамплиерской мельницы. Брат-сержант, который за ней присматривает, получил необходимые указания. Этой ночью он будет спать как мышь и потом даже на исповеди сможет побожиться, что ничего не видел и не слышал. * * * Жак за все время пребывания в святой земле не заезжал вглубь страны дальше ливанских предгорий в окрестностях Тира. Теперь же он с удивлением наблюдал, как с каждым лье местность менялась прямо на глазах. Плодородную прибрежную равнину сменила скалистая земля, густо поросшая странной растительностью, – растущие вразнотык невысокие деревья самых непредсказуемых форм торчали среди скалистых обломков, словно встопорщенная шерсть у мокрой кошки. Лишь изредка бесконечные заросли этого то ли маленького леса, то ли высокого кустарника прерывались черными прямоугольниками обработанных полей да ровными рядами оливковых, апельсиновых и смоковных рощ.На подходе к постоялому двору приор остановил отряд напротив одной из рощ и подал условный знак. Из-за деревьев тут же появились всадники, и к путникам подъехал брат Серпен:– Я уж думал отправлять вам навстречу разъезд, мессир! Близится рассвет…– Нас задержал пленник, – ответил Сен-Жермен, – он ранен и требует немедленной помощи. Дайте команду, брат-рыцарь, двигаться поскорее.Местом встречи с караваном был определен постоялый двор Аббаса. Этот прячущийся за высоким забором не то франкский странноприимный дом, не то сарацинский караван-сарай, более напоминающий хорошо укрепленное тамплиерское командорство, пользовался одновременно и доброй, и дурной репутацией. Из рассказов брата Серпена Жак знал, что хозяин этого места, Аббас, был человек неизвестного происхождения и вероисповедания. Одни говорили, что он бывший тамплиерский туркопол, Туркополы – у тамплиеров и госпитальеров отряды легкой кавалерии, которые набирались из коренного населения латинского Востока – арабов и тюрок, обращенных в христианство (прим. автора).

по выслуге лет ушедший на покой, другие, – что это принявший ислам нормандский рыцарь, долгие годы возглавлявший разбойничью шайку, которая держала в страхе южные пограничные земли. Правда это или нет, выяснить было невозможно: все лицо его было покрыто шрамами, и никто ни разу не видел, как и кому этот человек молится. Для пилигримов, незнакомых с Востоком, его постоялый двор легко мог стать местом последнего приюта – чужак здесь считался законной добычей. Зато любой вооруженный человек, живущий в Палестине – неважно, франк или сарацин, – заплатив за постой, мог чувствовать себя в полной безопасности. Аббас немедленно пресекал любые попытки обнажить оружие и в отношении дел своих гостей был нем как рыба. Зная о странном кодексе хозяина, многие местные владетели – и христиане, и мусульмане – часто приезжали сюда на тайные переговоры.Аббас был предупрежден о приезде большого отряда. Едва последний всадник очутился внутри, безмолвные слуги затворили мощные ворота с хорошо смазанными петлями и задвинули тяжелый, окованный медью засов.Сен-Жермен отправился лично проследить за тем, как рыцари, сержанты и оруженосцы переодеваются в приготовленное платье, превращаясь в простых наемников и слуг, а мастер Григ, Жак и Робер занялись пленником.Киликиец вытянул из ножен острый, словно бритва, кинжал и уверенным движением разрезал у студиозуса брэ Брэ – предшественники современных брюк – две отдельные штанины из шерсти или кожи, закрепленные завязками на поясе (прим. автора).

от завязок и до самого пояса.– К счастью, перелом закрытый, – покачал головой киликиец, – достаточно будет наложить шину, и через пару-тройку недель все срастется. Подержите-ка его, чтобы не дергался, – обратился он к стоящему рядом Роберу.Рыцарь взял студента за плечи, мастер Григ схватился за ногу и начал вправлять сломанную кость. Каранзано вскрикнул от боли, раскрыл глаза и обвел присутствующих мутным взглядом.– Стало быть, гностики все наврали, и ад все-таки существует, – пробормотал он, поднимая голову. – Кто вы такие, друзья мои? Христианские черти или мусульманские джинны?– Не расстраивайся, Николо, – ответил де Мерлан. – Я не знаю, кто такие гностики, но они определенно не врут, потому что мы не черти или джинны, а добрые христиане и, мало того, твои старые друзья.– Вот те на, – широко раскрыл глаза окончательно пришедший в себя флорентинец. – Скакал, поскользнулся, очнулся – на ноге деревяшка привязана, а вокруг злейшие друзья его величества императора. Значит, насколько я разбираюсь в политике Иерусалимского королевства, теперь меня ожидает допрос с пристрастием с последующим отпущением грехов при помощи мизерикордии? Мизерикордия, кинжал милосердия, – кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Использовался для добивания поверженного противника. Появился в Западной Европе в конце XII века (прим. автора).

– Стали бы мы тебя за собой волочить и ногу твою обихаживать! – обиделся де Мерлан. – Поживешь пока, не дрейфь. Зачем скакал посреди ночи в Рикорданский замок, можешь не рассказывать, и так понятно. Ответь лишь, кто тебя послал, – бальи, граф Томмазо?Николо обреченно кивнул.– Вот и ладно, – Робер, подмигнув незаметно Жаку, продолжил ненавязчивый допрос: – И что, по-твоему, теперь должен делать император, пошлет ли он за нами погоню?– Он не будет рассеивать свое войско и так невеликое, – покачал головой студиозус. – Если с утра вслед за вами и выйдет отряд, он не будет удаляться от Акры.– Стало быть, дальше пограничной ар-Рамы нас преследовать не станут, – подытожил Робер. – Так что, как говорил покойный дядюшка, граф Гуго де Ретель, запирая пленных рыцарей в подземелье своего замка: «Чувствуй себя как дома». Мы пошли готовиться к путешествию, а ты пока побудешь в компании моего слуги.В комнату вошел Рембо. Бывший жонглер, ныне оруженосец де Мерлана, знавал Николо еще в Марселлосе. При виде своего бывшего покровителя он превратился в столб. Каранзано при виде старого знакомца, в свою очередь, изменился в лице.– Здесь не хватает, пожалуй, только доблестного капитана Турстана, чтобы почувствовать, будто мы снова плывем на «Акиле» из Марселлоса в Мессину…Жак и Робер, оставив бывшего жонглера и бывшего студента вспоминать о своих дорожных приключениях, вышли в общий зал.– Я одного из надежных слуг поставил за соседней стеной, – пробормотал Робер, – пусть послушает, о чем они там говорят, – нет ли все же измены? Если они не в сговоре, то берем студента с собой. Если же что не так – то отдадим Аббасу.До утра осталось не так уж много времени, и друзья, переодевшись в светские наряды, начали обустраиваться на ночлег.– Как говорил мой покойный дядюшка, граф Гуго де Ретель, объявляя на марше привал: «Отдых – это оружие. Людей, которые умеют отдыхать, еще меньше, чем тех, кто умеет работать».С этими словами достославный рыцарь взбил устроенную из охапки сена постель и двинулся в противоположный угол комнаты, где лежали вязанки хвороста. Взяв одну из вязанок в руки, он вдруг остановился напротив двери.– Что там? – спросил Жак.– Тише, – рыцарь встопорщил усы и прижал палец к губам. – Слышу шум на дороге. Похоже, у ворот не меньше десятка всадников. Воистину у Аббаса сегодня удачный день, а точнее ночь – от гостей просто нет отбоя…В подтверждение этих слов снаружи раздался громовой голос:– Хозяин, именем императора, отворяй калитку! Мы выполняем особое поручение и хотим тебя кое о чем расспросить!– Расспросить Аббаса? – хмыкнул Робер. – Он бы еще захотел допросить надгробную статую крестоносца в родовом склепе замка Ретель. Ей-богу, узнал бы гораздо больше…– Тихо! – на сей раз оборвал приятеля Жак. – Похоже, Аббас все же впустил их вовнутрь.Судя по голосам, в зал вошли трое.– Мы гонимся за рыцарским отрядом, выехавшим на закате из Акры, – послышался чистый высокий голос. – Они направились вдоль побережья на север, в сторону Тира, но затем неожиданно свернули на восток. Мы отследили их путь до дороги, ведущей в Капернаум, однако после твоего постоялого двора никто не видел и не слышал никаких всадников.– Ничего не знаю, господа, – хриплым разбойничьим голосом отвечал Аббас. – У меня останавливаются разные путники. Вот и сейчас ночует киликийский торговый караван. А никаких рыцарей, ускакавших в сторону Галилеи, я видеть не видел, в чем могу поклясться хоть Девой Марией, хоть боевым верблюдом пророка…«Хитер наш хозяин, – подумал Жак, – он ведь и в самом деле не видел, как мы ускакали в Галилею».– Ладно, шут с тобой, – громыхнул второй. – Сейчас поедем дальше искать. Только время зря потеряли. А пока принеси-ка нам кувшин вина, горло промочить, да вели подать воды нашим воинам.Скрипнула дальняя дверь – Аббас отправился исполнять поручение нежданных гостей. Дождавшись ухода хозяина, двое незнакомцев продолжили разговор.– Ох и не нравится мне все это, – сотрясая воздух, громыхнул первый. – Ну отправил Фридрих тевтонский отряд за кем-то в погоню, он император, его право. Но зачем меня-то было посреди ночи поднимать? Ведь мой господин, бальи граф Томмазо, отлично знает, что я, после той стычки, с любым братом-тевтонцем на одном поле и сусликов ловить не стану…– Не переживайте, монсир, – ровным вежливым голосом, в котором, однако, сквозил холод ирландских морей, отвечал второй. – Поверьте, что и я, как собрат госпиталя Святой Марии Тевтонской, испытываю по отношению к вам не менее теплые чувства. То, как вы насмерть зарубили пятерых наших братьев в ответ на их вполне законное замечание о недопустимости распевания громких песен в трапезной комтурии во время заутрени… Но, хорошо зная вашего господина, графа Томмазо д'Арчерра, возьму на себя смелость предположить, что он просто решил приставить к нам свое доверенное лицо, дабы быть уверенным, что ваше отношение к ордену обеспечит самый беспристрастный надзор.– Да уж, то, что за вашим братом нужен глаз да глаз, это точно, – снова прогремел шумный собеседник. За дверью слышались тяжелые шаги – разговаривая, он ходил по комнате. – Уж больно хитер ваш великий магистр. И императору хочет угодить, и в то же время с тамплиерами старается не ссориться. Ну да ладно, сейчас чуть передохнем да поедем дальше. Только чует мое сердце, что никого мы не найдем. Нужно, конечно, для очистки совести проверить, что тут за караван квартирует. Да, кстати, а это что тут за ручка…Его голос оборвал треск и грохот. Тяжелый дубовый засов хрустнул и отлетел в сторону. Дверь в комнату, где прятались Жак и Робер, отворилась, словно от порыва ураганного ветра, и на пороге выросла, загораживая весь проем, гигантская фигура. Низко склонив голову, через порог переступил и выпрямился, задевая макушкой черную от копоти потолочную балку, воин столь невероятных размеров, что Жаку, чтобы разглядеть его лицо, пришлось задрать подбородок.Вязанка хвороста, которую нес Робер, с первым ударом в дверь выпала у него из рук, и сразу же в воздухе блеснуло лезвие меча. При виде обнаженного оружия гигант взревел, как раненый буйвол, и одним ухватистым движением отцепил от пояса тяжелую булаву. Жак, толком не сообразив, что происходит, ринулся на помощь де Мерлану, а из-за спины громогласного обладателя булавы показался рыцарь с тевтонскими крестами на сюрко, сжимающий в руках длинный кинжал.– К оружию! – воскликнул тевтонец.Но не успели противники броситься друг на друга, как их остановил громкий властный голос:– Стойте, прах меня побери! Клянусь дыханием Яхве, сандалиями Мухаммеда и мечом архангела Гавриила, что, если вы все сей же миг не опустите оружие и не разойдетесь по разным углам, то я прикажу слугам наглухо запереть все двери снаружи и своей рукой подожгу дом. Или решайте свои споры мирным путем, или покиньте мои владения!На пороге комнаты стоял разъяренный Аббас. У него за спиной толпилось не меньше десятка вооруженных копьями слуг.– Ладно-ладно! – воскликнул в ответ Робер. – Мы не собираемся тут воевать, просто подстраховались от неожиданностей. К тому же мы с этими господами отлично знаем друг друга. Недобитый Скальд, это опять ты?– Нет, это призрак твоей покойной прабабушки! – ворчливым голосом отозвался гигант. – Так вот, значит, за кем нас отправили в погоню, подняв посреди ночи! Знал бы я, что неведомые враги императора – это мои лучшие друзья, Жак и Робер, я бы в жизнь не согласился на то, чтобы вас преследовать.– А вы, сир де Барн, снова решили исполнить роль наших конвоиров? – немного придя в себя, спросил у тевтонца Жак.– Что поделаешь – служба. Мой эскадрон сопровождал великого магистра Германа фон Зальца в Рикорданский замок, к императору, где мы остались на ночлег. Незадолго до полуночи эскадрон был поднят по тревоге… – Тевтонец сделал многозначительную паузу и недовольно покосился на Аббаса.Убедившись, что более спокойствию постоялого двора ничто не угрожает, а недавние противники хотят поговорить без лишних свидетелей, понятливый хозяин подал знак своим слугам и вместе с ними скрылся за дверью.– Как выяснилось, – продолжил рассказ де Барн, – ночью к воротам Акры был послан императорский гонец с каким-то тайным поручением. Он-то и наткнулся у моста на труп лошади, на чепраках которой были изображены гербы флорентийского дома Каранзано. Так как Николо Каранзано входил в свиту императора, гонец немедленно вернулся назад и доложил о находке графу Томмазо. Тот, как королевский бальи, немедленно попросил военной помощи у великого магистра, и мессир фон Зальца отправил нас на поиски убийц, или, скорее, похитителей, – тело несчастного флорентинца обнаружить так и не удалось. Добравшись до Акры, мы выяснили, что из города под вечер вышел вооруженный до зубов отряд. Мы бросились за ним в погоню и шли по следам, пока не потеряли их сразу же после этого постоялого двора.– А вот теперь вы мне объясните, приятели, – миролюбиво, но подозрительно прогудел Недобитый Скальд, – с каких это пор рыцарь и оруженосец ордена Святого Гроба путешествуют в простом платье и подряжаются на охрану киликийских караванов. Да и вообще, хотелось бы мне знать, откуда это вот он, – гигант развернулся в сторону стройного тевтонца, – так хорошо знает моих старых друзей.– Мы давно знакомы, – вспыхнул де Барн. – С сиром Робером де Мерланом и братом-сержантом Жаком из Монтелье нас связывает трагическая история, когда они едва не были казнены по ложному доносу. А вот меня удивляет, каким образом с ними знакомы вы!При этих словах Недобитый Скальд чуть не лопнул от возмущения.– Да с Робером де Мерланом мы еще в юности сражались бок о бок под знаменем французского короля против германцев и англичан! – прорычал он, делая огромные усилия, чтобы не схватиться за булаву. – А Жака я знаю еще с того самого дня, как они вдвоем впервые ступили на землю Акры.Прервав назревающий спор, в комнату заглянул Рембо. Он еще не успел переодеться и потому предстал перед глазами в наряде орденского слуги. Недобитый Скальд нахмурился. Оруженосец Робера, знавший о крутом нраве гиганта не понаслышке, тут же исчез.– Ладно, – проворчал Робер. – Кто из вас наш больший друг, я думаю, вы всегда успеете выяснить. Сейчас речь идет о том, что мы будем делать дальше. Точнее, как поступите вы, господа?– Что тут происходит? – Теперь в комнату заглянул брат Серпен. – У ворот топчутся тевтонцы, из вашей комнаты слышен подозрительный шум. Рембо пробежал мимо с белым как мел лицом…– Все в порядке, приятель, – миролюбивой улыбки, которую попытался изобразить Робер, хватило бы, наверное, для того, чтобы навсегда помирить всех сторонников папы и императора и по ту и по эту сторону моря. – Скажи мессиру, что мы просто встретили старых друзей.Жак дернул приятеля за рукав, но было уже поздно. Серпен хмуро кивнул и исчез.– Мессиру? – тут же поднял бровь де Барн. – Значит, здесь братья ордена во главе с самим приором. Да уж, ценит ваш патриарх киликийских купцов. И ценит настолько, что выделяет им в охрану своих лучших воинов.– Ну? – хмуро осведомился де Мерлан. – И что из этого следует?– Бальи не зря послал с нами преданного лично ему человека, – улыбнулся тевтонец. При этих его словах Недобитый Скальд скривился, будто откусил гнилой инжир.– Гранмастер фон Зальца шепнул мне на ухо, – продолжил он, не обращая ни малейшего внимания на реакцию своего попутчика, – что он получил тайное послание от великого магистра тамплиеров. Тот очень просил, чтобы, если вдруг посреди ночи начнется заварушка с засадами и погонями, мы не проявляли излишнего усердия в погоне. Так что теперь все зависит от некоего сира Макса – вольного рыцаря из Гента, капитана личной гвардии иерусалимского бальи, который больше известен в Заморье как Недобитый Скальд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


Загрузка...