А-П

П-Я

 Рубина Дина Ильинична - Несколько торопливых слов любви… -. Такая долгая жизнь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Глава 3 Толкнув вращающуюся дверь, Римо вошел в «Палаццо-отель» и по мраморному полу вестибюля быстро направился к лифту.Прислонившись к небольшой конторке, коридорный наблюдал за ним. Когда Римо вызвал лифт, коридорный подошел к нему.– Простите, отец, – сказал он развязно, – милостыни не подаем.Римо мягко улыбнулся:– Я пришел сюда, сын мой, для соборования.– О… – сказал прыщавый коридорный, неожиданно потеряв всю свою самоуверенность. – Кто-то умер?– Ты умрешь, сукин сын, если не уберешься отсюда, – произнес Римо.Коридорный взглянул на него, на этот раз внимательней, и обнаружил, что с лица монаха исчезла мягкая улыбка. Теперь оно было суровым и жестким; один взгляд его, казалось, мог раздробить камень. Коридорный предпочел убраться подальше.Римо доехал на лифте до одиннадцатого этажа, по пути благословив старуху, вошедшую на седьмом этаже и вышедшую на восьмом. Выйдя из лифта, Римо направился к номеру-люксу, расположенному слева по коридору.У двери он остановился и прислушался. Из номера доносилась обычная разноголосица. С легким вздохом Римо отпер дверь и вошел внутрь.Миновав небольшую прихожую и заглянув в гостиную, Римо увидел старого азиата, сидящего спиной к нему на полу в позе лотоса. Глаза азиата были прикованы к экрану телевизора. Из-за яркого солнечного света изображение на экране было бледным и размытым.Когда Римо вошел в комнату, человек на полу не пошевелился и не произнес ни слова.Подойдя к нему вплотную, Римо наклонился и что есть силы закричал ему прямо в ухо:– Привет, Чиун!Никакой реакции. Азиат не пошевелил ни единым мускулом. Затем он медленно приподнял голову и в зеркале, висящем над телевизором, глаза его встретились со взглядом Римо. Осмотрев монашеское одеяние Римо, он сказал:– Миссия Армии Спасения на соседней улице, – затем азиат вновь устремил взор на экран, где продолжала разыгрываться очередная драма о страданиях любви.Римо пожал плечами и пошел в свою спальню переодеться. В последнее время Чиун его сильно беспокоил. Римо уже много лет был знаком с этим маленьким корейцем, с тех самых пор, как КЮРЕ поручило Чиуну сотворить из Римо Уильямса образцовое орудие убийства. За эти годы Римо много раз видел, как Чиун делал вещи, в которые невозможно было поверить. Он видел, как Чиун рукой вдребезги разбивал стены, разрушал машины, несущие смерть, уничтожал целые взводы. В этом слабом восьмидесятилетнем теле скрывалась невероятная мощь.Но теперь Римо боялся, как бы это тело не потеряло силу – а вместе с телом и дух Чиуна. Ибо его теперь, казалось, ничто не заботило. Он уже не с таким пылом руководил тренировками Римо. Он уже не так усердно занимался стряпней – еду он всегда готовил сам, из боязни, как бы их с Римо не отравили торговцы собачьей пищей, называющие себя рестораторами.Он даже прекратил без конца поучать и распекать Римо. Казалось, теперь Чиуна не интересовало ничего, кроме телевизионных мыльных опер.Никаких сомнений, подумал Римо, снимая коричневую рясу, под которой обнаружитесь нейлоновые лиловые трусы и маяка. Чиун выдохся. А почему бы и нет? Ему ведь уже восемьдесят лет. Ничего удивительного.Все это очень логично, но что сложно поделать с природой? Шампанское тоже может выдохнуться.Как бы то ни было, Чиун выдохся. И все же в лучшие свои годы Чиун не знал себе равных. Никого не было лучше его в прошлом и, возможно, не будет н в будущем. Если бы у ассасинов был свой зал славы, портрет Чиуна должен был бы занимать в нем центральное место. Всем остальным – и в том числе Римо – пришлось бы удовольствоваться местечком поскромней.Римо скатал монашескую рясу в коричневый ком, крепко связал его собственной белой веревкой и бросил в корзину для бумаг. Затем он достал из стенного шкафа слаксы горчичного цвета и надел их, дополнив свой наряд светло-голубой футболкой. Сбросив сандалии, он всунул ноги в парусиновые туфли без застежек.Он втер в кожу лица и шеи укрепляющий крем и вернулся в гостиную.В гостиной звонил телефон. Чиун старательно игнорировал его.Это, конечно, звонил Смит, единственный – и слава Богу, что единственный – руководитель КЮРЕ.Римо поднял трубку.– «Палаццо-монастырь», – сказал он.Из трубки раздался раздраженный голос:– Кончайте умничать, Римо. И почему это вы остановились в «Палаццо»?– В общежитии все места были заняты. Кроме того, мне нравится, что за номер платите вы.– Я вижу, у вас сегодня веселое настроение, – сказал Смит.Римо мог себе представить, как тот вертит в руках пластмассовый нож для разрезания бумаг и лупу, сидя за своим столом в санатории «Фолкрофт», штаб-квартире КЮРЕ.– Вовсе у меня не веселое настроение, – проворчал Римо. – У меня отпуск, как-никак, и я не обязан быть на побегушках у всяких там…Смит прервал его:– Прежде чем начнете оскорблять меня, подсоедините к телефону шифратор, пожалуйста.– Ладно, – сказал Римо.Он отложил трубку и открыл ящик маленького столика. В ящике лежали два пластмассовых цилиндра, покрытых пенопластом. Цилиндры напоминали наушники из будущего. Римо вынул один из них, посмотрел для ориентации на задник и прикрепил прибор на ту часть телефона, которую полагается прикладывать к уху. К противоположной части он подсоединил другой цилиндр.– Ну вот, все в порядке, – сказал Римо. – Теперь я могу сказать вам все, что думаю?– Нет, еще нет, – сказал Смит. – Сперва установите наборный диск сзади каждого из цилиндров на цифру «14». Запомните – оба на цифру «14». И не забудьте потом включить шифратор, без этого тоже не обойтись.– Как будет угодно, – пробормотал Римо, опять откладывая трубку и устанавливая цифры на шифраторе.Это было последнее изобретение КЮРЕ: переносной телефонный шифратор, который устранял опасность подслушивания, записи разговоров и подключение любопытных операторов на коммутаторе. Римо включил прибор и опять поднес трубку к уху.– Готово, – сказал он.В ответ он услышал невнятный шум, как будто кто-то полоскал горло.– Я его подключил, – закричал Римо. – Что теперь не так, черт подери?– Гргл, грбл, дрбл, фргл.Новая манера Смита говорить, по мнению Римо, была лучше прежней.– Грргл, фрпп.– Да, – сказал Римо. – В твоей шляпе.– Грггл, дрббл.– Да, и поставь туда ногу. По колено.– Брггл, грингл.– И твоей тете Милли того же, – тепло сказал Римо.Внезапно прорезался голос Смита.– Римо, вы здесь? – Голос был отчетливо слышен, но временами пропадал.– Конечно, я здесь. Где же мне еще быть?– Прошу прощения, в моем шифраторе были какие-то неполадки.– Увольте изобретателя. А еще лучше, убейте его – вы же так всегда на все реагируете. Так вот, насчет моего отпуска…– Забудьте об отпуске, – произнес Смит. – Расскажите мне о Девлине. Что он сказал?– Насчет моего отпуска, – повторил Римо. – Вы велели поговорить с ним, хотя это вовсе не наша обязанность. Это обязанность ЦРУ. Так какого черта вы не оставили эту работу ЦРУ? Опять пожадничали?– Нет, – недовольно сказал Смит, удивляясь, почему ему приходится все объяснять Римо. Римо, в конце концов, всего лишь наемный работник. – Дело в том, что три разных агента ЦРУ уже три раза допрашивали Девлина. Все трое были убиты. Кстати, я собирался предупредить вас, чтобы вы были осторожны.– Спасибо за предупреждение, – сказал Римо.– Полагаю, оно вам ни к чему, – проговорил Смит. – Итак, что же сказал Девлин?Римо принялся пересказывать все, что услышал в тюрьме: план убийства президента Скамбии и превращение маленькой страны в убежище дня преступников со всего мира, участие в этом замысле вице-президента, Али-Бабы, или как его там…– Азифара, – поправил Римо Смит – Да, Азифара, Он хоть в этом и замешан, но во главе стоит не он. Кто главный, Девлин не знает.– Когда все это начнется?– Через неделю, – сказал Римо. В животе он ощупи то легкое жжение, которое всегда безошибочно предупреждало его о приближении катастрофы например, о необходимости отложить отпуск.– Ммм, – задумчиво промычал Смит и замолчал Затем мычание повторилось.– Можете не объяснять мне, что значит это «ммм». Я и сам знаю, – сказал Римо.– Это серьезно, Римо, очень серьезно.– Да? А почему?– Вы когда-нибудь слышали о бароне Исааке Немерове?– Как же! Я покупаю в его магазине рубашки.Смит оставил эту реплику без внимания.– Номеров на сегодняшний день, возможно, самый опасный в мире преступник. Сейчас к Немерову на его алжирскую виллу приехал гость.– Я должен угадать с трех раз, кто это?– Гадать не к чему, – сказал Смит. – Это вице-президент Скамбии Азифар.– И что из этого следует?– Из этого следует, что в этом деле замешан Немеров. Возможно, именно он разработал весь этот план. Это очень опасно.– Ладно, предположим, все, что вы сказали, правда. Все равно это работа для ЦРУ, – поучающе произнес Римо.– Спасибо, что учите меня политике, – фыркнул Смит. – А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы, кажется, забыли, что наша главная задача борьба с преступностью. Если мы позволим Немерову и Азифару превратить Скамбию в рай для преступников, все наши усилия пойдут прахом.Римо помолчал.– Значит, выбор пал на меня?– Выбор пал на вас.– А как же мой отпуск?– Ваш отпуск? – произнес Смит, повышая голос. – Хорошо, если вы так настаиваете, давайте поговорим о вашем отпуске. Как по-вашему, на сколько недель отпуска в год вы имеете право?– По меньшей мере на четыре, учитывая мой стаж, – сказал Римо.– Пусть будут четыре. Где в прошлом месяце вы провели три недели?– В Сан-Хуане, но я тренировался, – сказал Римо. – Я должен поддерживать форму.– Хорошо, – сказал Смит. – А те четыре недели в Буэнос-Айресе, на этом проклятом шахматном турнире? Полагаю, там вы тоже тренировались?– Конечно, – негодующе ответил Римо. – Я должен оттачивать свои умственные способности.– Вы думаете, это было очень тонко – приехать на турнир под именем Пола Морфи? – холодно спросил Смит.– Иначе бы я не смог сыграть партию с Фишером.– Кстати, об этой партии. Вы, наверное, дали ему вперед пешку.– Да, и я бы его наверняка победил, если бы из-за собственной неосторожности не потерял на шестом ходу ферзя, – сказал Римо, с неудовольствием вспоминая ту поездку в Буэнос-Айрес. Это был не лучший момент в его биографии. – Послушайте, – произнес он поспешно, – вы сейчас не в том настроении, чтобы говорить о моем отпуске. Может, мы поговорим а нем потом, когда я выполню эту работу? Что вы на это скажете?Смит на это сказал следующее:– Я дам вам досье, в нем есть все, что мы знаем об этом деде. Может быть, что-нибудь оттуда вам пригодится. Но что касается всех этих ваших отпусков…Римо переставил цифры на шифраторе у своего уха с четырнадцати на двенадцать, и тут же голос Смита вновь превратился в неразборчивый рев. – Грбл, брик, глибл.– Извините, доктор Смит, но у нас опять неполадки в этом шиф… – Римо переставил цифры на шифраторе у своего рта. Он представил, как Смит отчаянно крутит прибор, пытаясь вернуть голос Римо. Римо сказал в трубку:– Брейгель, Роммель, Штайн и Хиндербек. Автомат для производства сосисок. Холодная грудинка, доллар за фунт, по самое колено. Не делай резких движений, Голландец Шульц. – Он повесил трубку. Пускай Смит поломает себе над этим голову.Отсоединяя от телефона шифратор, Римо пытался побороть свою досаду.Ему не нужно было досье, не нужны были никакие компьютерные распечатки.Все, что ему было необходимо, – это описание цели и ее местоположение.Номеров, Азифар – он их убьет, и дело с концом. Даже герлскауты с этим справятся. И из-за таких глупостей надо было портить ему отпуск!Римо положил шифратор обратно в ящик, сбросил свои теннисные туфли и уставился в затылок Чиуну. Он хотел рассказать ему об испуге и беспокойстве, которые он испытал сегодня в тюрьме, о том, как он едва не потерял над собой контроль.Это было важно. Чиун должен был бы об этом услышать. Римо надеялся, что рекламная пауза скоро наступит. Он прилег на диван, ожидая, когда мыльная опера наконец прервется. Внезапно Римо пришла в голову неожиданная мысль. Ну хорошо, он расскажет все это Чиуну, и что? Чиун прочтет ему наставление? Даст новые упражнения? Скажет, что белые люди не умеют контролировать свои эмоции?Год назад, возможно, Чиун бы так и сделал. Но теперь? Наверное, это его даже не заинтересует. Он только хмыкнет, не отрывая глаз от телевизора.Римо не обрадовала такая перспектива. Он решил ничего не говорить Чиуну. Глава 4 – Чиун, хочешь пойти в зоопарк?Старик уже выключил телевизор и теперь подключал видеомагнитофон. Некоторые шоу шли одновременно по разным каналам, и ему приходилось записывать часть из них.Услышав предложение, Чиун взглянул на Римо. Даже его белое одеяние, казалось, заколыхалось от негодования. Затем Чиун мягко ответил:– Я и так в зоопарке. Весь этот город – сплошной зоопарк. Нет, спасибо, не хочу. Но ты иди. Может быть, ты научишь лося, как надо реветь.Римо пожал плечами и тихо вздохнул. Никаких сомнений: Чиун уже не тот, что был раньше. Мастер Синанджу постарел. И все-таки казалось несправедливым, что этот единственный человек, к которому Римо был привязан, человек, чье тело было идеальным орудием убийства, оказался подвержен старости. Как будто он был простым смертным, а не Мастером Синанджу.Римо поднялся и пошел к двери, но на пороге остановился.– Чиун, может, мне тебе что-нибудь купить? Газету? Книгу?– Купи мне специальный выпуск, если его где-нибудь найдешь. Больше ничего не надо. – Чиун вновь сел в позу лотоса и уставился на экран. Римо давно не было так грустно.Если бы род занятий двух мужчин в вестибюле был написан на их груди неоновыми буквами, и тогда он не стал бы более очевиден. Они сидели в креслах, склонившись друг к другу н ведя оживленный разговор. Каждый раз, когда открывались двери лифта, они осматривали выходящих из него людей, и, не обнаружив ничего для себя интересного, вновь отворачивались. Когда из лифта вышел Римо, два человека незаметно кивнули друг другу и принялись пристально за ним наблюдать.Римо заметил их, как только открылись двери лифта. Сперва он принял их за полицейских; правда, было непонятно, с чего это вдруг полиция станет следить за ним. В таком случае это, наверное, обычные громилы. Как правило, полицию от бандитов очень сложно отличить: и те, и другие – выходцы из одинаковых слоев общества.Незаметно наблюдая за ними, Римо увидел, как два человека смотрят на него, кивают друг другу, встают и направляются к дверям, чтобы перехватить его там. Римо не хотел, чтобы они напали на него на улице. Если они собираются поговорить с ним, пусть это будет в вестибюле.Римо подошел к табачному киоску и купил пачку сигарет. Может, потом он выкурит одну, а то скоро уже год, как он ничего не курил. Он взял экземпляр дневного «Поста», дал старой женщине за стойкой доллар и отказался от сдачи.Сложив газету вдоль, Римо прислонился к стене рядом с пальмой, стоящей в горшке, и принялся читать спортивную страницу. Посмотрим, кто способен ждать дольше.Ему не пришлось долго ждать. Два человека подошли к нему, и Римо решил, что они не из полиции. Для полицейских они слишком хорошо двигались.Оба были высокого роста. Один, худой, выглядел похожим на итальянца.Его более дюжий товарищ был узкоглаз, его кожа имела желтоватый оттенок.С Гавайев, наверное, или из Полинезии, подумал Римо. У того и другого было одинаковое выражение неулыбчивых глаз, общее для всех людей, связанных с преступлениями, – и для тех, кто его совершает, и для тех, кто с ними борется.Римо хорошо знал подобного рода глаза. Каждое утро он видел такие же перед собой в зеркале, когда брился.Что-то твердое прижалось к его правому боку.– Что вы хотите? – спросил Римо.– Мы хотим знать, на кого ты работаешь. – На этот раз говорил похожий на итальянца. Его голос так же резок, как и черты лица.– На компанию «Зинго» по производству роликовых коньков и скейтбордов, – сказал Римо.Пистолет крепче уперся ему в бок, и дюжий бандит сказал:– Я-то думал, ты умен, а ты, оказывается, дурак.– Вы, наверное, ошиблись, ребята, – сказал Римо. – Я же говорю, я работаю на компанию «Зинго» по производству роликовых коньков и скейтбордов. – И в твою работу входит одеваться под монаха и посещать тюрьмы? – спросил дюжий. Он хотел сказать что-то еще, но товарищ остановил его взглядом.Значит, они знают. Ну и что? Если бы это были полицейские, они бы его арестовали. Но поскольку они не из полиции, вряд ли кто-нибудь особо заинтересуется их исчезновением.– Ладно, – сказал Римо, – вы меня поймали. Я частный детектив. – Как тебя зовут? – спросил тот, что держал пистолет.– Вуди Аллен.– Смешное имя для детектива.– Смешное имя для кого угодно, – сказал итальянец.– Вы что, пришли сюда смеяться над моим именем? – спросил Римо, стараясь выглядеть возмущенным.– Нет, – сказал итальянец. – На кого ты работаешь?– На какого-то европейца, – проговорил Римо, – он вроде бы русский.– Имя?– Номеров, – сказал Римо. – Барон Исаак Номеров. – Он внимательно посмотрел им в глаза, ожидая увидеть какую-либо реакцию. Реакции не было. Значит, это всего лишь рядовые громилы, которые ничего не знают и ни о чем не смогут ему рассказать. Внезапно он рассердился, что приходится тратить на них время, которое он мог бы гораздо приятнее провести в зоопарке.– Почему он нанял тебя? – сказал итальянец.– Откуда я знаю? Наверно, просто нашел мое имя в телефонном справочнике. Реклама всегда окупается. Он послал мне письмо и чек.– Ты сохранил письмо?– Конечно, оно наверху в номере. Слушай, приятель, я не хочу неприятностей. Я просто поговорил с тем парнем. Если это серьезное дело, только скажите мне, и я пошлю все к черту. Мне ни к чему лишние проблемы.– Веди себя хорошо, Вуди, и у тебя их не будет, – произнес гаваец. – Пошли. – Он еще раз ткнул Римо в бок пистолетом и положил оружие в карман. – Мы пойдем к тебе в номер и заберем письмо.Римо внимательно посмотрел на него и отметил про себя две вещи. Во-первых, они собираются убить его, это ясно как день. И во-вторых, у гавайца карие глаза, а это уже очень интересно.Римо был счастлив, что гангстеры решили подняться к нему в номер. Он как раз хотел, чтобы они покинули вестибюль, где слишком много народа.Переполох наверняка вызовет нарекания гостиничной администрации, и Смит может узнать об этом.Римо повернулся, подошел к лифту и спокойно нажал на кнопку вызова.Когда двери открылись, он первым ступил в кабину. Оба человека заняли места по обе стороны от него. Азиат был слева и слегка сзади. Римо знал, что пистолет в кармане азиата был нацелен на левую почку Римо. Эти карие глаза действительно его очень заинтересовали.Насколько он знал, среди всех азиатов карие глаза бывают только у корейцев. На двенадцатом этаже они вышли из лифта и направились к номеру. Римо вытащил из кармана ключ и внезапно остановился.– Послушайте, мне не нужны неприятности. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я вас надуваю. Там внутри мой партнер.– Он вооружен? – спросил итальянец.– Вооружен? – Римо засмеялся и посмотрел дюжему бандиту в лицо. – Это восьмидесятилетний кореец. Он был другом моего деда.При слове «кореец» желтокожий прищурил глаза. Значит, он действительно кореец. Эй, Чиун, угадай, кто собирается к нам в гости?Итальянец кивком указал на дверь. Кореец взял ключ, бесшумно отпер дверь и толкнул ее. Она отворилась, с громким стуком ударившись ручкой об стену. Чиун все еще сидел в своем белом одеянии на полу и смотрел телевизор. Он не пошевелился и не издал ни звука. Он словно бы и не заметил вторжения.– Это он?– Ага, – сказал Римо, – он совершенно безвреден.– Ненавижу корейцев, – проговорил желтокожий, и невольная судорога свела его губы.Он вошел вслед за Римо в номер. Римо был удивлен тем, как безграмотно действовали гангстеры: они не проверили ни спальни, ни ванную, ни степные шкафы. Римо мог бы спрятать в номере взвод солдат, а эти два дилетанта ничего бы не заметили.Кареглазый остановился посреди гостиной. За ним находился Римо, и у Римо за спиной встал итальянец.– Эй, старик! – позвал кореец.Чиун не пошевелился, но Римо увидел, как его глаза поднялись к зеркалу, обозрели комнату и вновь вернулись к телеэкрану. Бедный Чиун, несчастный, усталый старик.– Эй, я тебе говорю! – взревел дюжий гангстер.Чиун прилежно игнорировал его. Бандит подошел к видеомагнитофону, выключил его и вытащил кассету.Чиун поднялся одним плавным движением, которое всегда так восхищало Римо. Пытаясь воспроизвести его, Римо каждый раз оказывался повернут не туда, куда собирался повернуться. Чиун совершал это движение автоматически. Некоторые вещи неподвластны даже возрасту.Чиун взглянул на верзилу, и Римо понял, что старик увидел карие глаза и узнал соотечественника.– Пожалуйста, верните мою кассету, – сказал Чиун, простирая руку.Верзила ухмыльнулся и с искаженным от ненависти лицом произнес по-корейски какую-то быструю невнятную фразу, из которой Римо не понял ни слова.Чиун подождал, пока он закончит, и затем тихо сказал по-английски:– А ты, кусок собачьего корма, ты недостоин крови, которая течет в твоих жилах. А теперь верни мою кассету. Я, Мастер Синанджу, приказываю тебе.Лицо дюжего гангстера побледнело, и он медленно произнес:– Нет никакого Мастера Синанджу.– Глупец! – голос Чиуна зазвенел. – Несчастный полукровка, не пробуждай во мне ярость. – Он вновь протянул руку к кассете.Кореец уставился на руку Чиуна и перевел взгляд на кассету. Затем с каким-то рычанием он схватил кассету двумя руками и разломал ее пополам, как будто это был брикет мороженого. Куски он швырнул на пол.Прежде чем они упали, на полу оказался он сам.С гневным криком Чиун взвился в воздух. Его нога глубоко погрузилась в горло корейца, и тот рухнул, как подкошенный. Его сведенное судорогой тело медленно обмякло.Чиун развернулся в воздухе и приземлился на ноги, лицом к Римо и к итальянцу. Его тело балансировало на копчиках пальцев ног, а кулаки, прижатые к бедрам, напоминали смертоносные булавы. В целом это было живописное изображение идеального орудия убийства.Римо услышал судорожный вздох итальянца и шелест одежды, когда бандит потянулся за пистолетом.– Не утруждай себя, папочка, – сказал Римо. – Он мой.Рука с пистолетом двигалась быстро, но локоть Римо, со страшной силой ударивший итальянца в грудную клетку, – еще быстрее. Ребра итальянца треснули, он хотел вдохнуть воздух, но не смог, потому что уже умирал. Шатаясь, как пьяный, он сделал несколько шагов назад, бесцельно поводя пистолетом. Затем его глаза, в которых был написан ужас, широко открылись, ноги остановились, оружие выпало из рук, и итальянец тяжело рухнул на пол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


Загрузка...