А-П

П-Я

 Кирпичев Вадим - Краски Боттичелли 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Вам придется разработать иной план по добыче подходящего любовника. Могу дать совет.
Надя с ее неуемным и прагматичным умом всегда строила козни, для достижения своей цели способы выбирала коварные и нечестные, но сейчас Нина почувствовала обиду за сестру.
– Мне от вас ничего не нужно, лишь бы вы покинули мой дом немедленно. Вы вовсе не заинтересованы в моей пле… дочери. – Она быстро выдохнула, чтобы скрыть свою оплошность. – Если вы не уйдете, я обращусь в полицию.
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Нина первая отвела взгляд.
– Пожалуйста, мистер Марселло, уходите. Мне нечего вам сказать.
– Я хочу видеть мою племянницу. – Твердый тон гостя заставил девушку снова посмотреть ему в глаза. – Я хочу видеть ребенка моего брата.
Нина сжала губы. Казалось, она сквозь кожу видит страсти, бурлящие в его душе, и как он старается сохранить хладнокровие. Его голос стал глубже, а глаза внезапно увлажнились.
Не ожидая увидеть такое преображение, она вдруг устыдилась, что отказала ему в обычных человеческих чувствах.
– Извините. – Ее голос дрогнул.
– Вы извиняетесь? – Он ухмыльнулся.
Нина не ответила, прошла мимо него к окну, где стояла детская коляска. Марк встал за спиной девушки, так чтобы через ее плечо можно было разглядеть младенца.
В комнате повисло напряженное молчание, до Нина доносилось тяжелое дыхание, она спиной чувствовала, как поднимается и опадает его грудь.
– Можно мне подержать ее?
Нину охватила паника. Что, если он неудачно возьмет девочку и она заплачет?
– Хм… я не думаю…
– Пожалуйста, – умолял он, – я бы очень хотел подержать на руках дочь моего брата. Она все, что мне осталось от него.
Девушка осторожно вытащила из коляски спящего ребенка и вручила ему.
На его лице отразилась сотня разных эмоций. Марк прижал крошку к груди, его взгляд стал задумчивым и нежным.
– Она… красавица.
– Да. – Нина пыталась говорить спокойно, почти безучастно.
На секунду их глаза встретились.
– Как вы назвали ее?
– Джорджия.
– Джорджия, – повторил он, растягивая слово и смакуя каждый звук. – Имя ей подходит.
Нина удивилась, как он легко держит ребенка одной рукой, а другой осторожно касается лица маленькой девочки – бровки, лобик, щечки.
– У нее есть второе имя? – спросил он.
– Грейс, – ответила она, чуть покраснев. Вряд ли стоит ему говорить, что это и ее второе имя. Ей польстило, когда Надя сообщила о выборе имен, в какой-то момент ей даже показалось, что сестра собирается осесть и вести нормальный образ жизни. Но прошло несколько недель, и Надя опять вернулась к выпивке и шумным вечеринкам. Она так часто оставляла малышку с Ниной, что девочка уже начала плакать, когда Надя брала ее на руки.
Нина с нежностью наблюдала за тем, как Марк Марселло качал свою племянницу. Эта картина так захватила ее, что она выпалила первое, что пришло в голову:
– Она похожа на Андре, правда?
Он повернулся к девушке, по лицу скользнула тень.
– Он видел ее?
– Нет.
Нина очень рассердилась, когда сестра сказала, что Андре не желает видеть своего ребенка. Всю беременность Надя надеялась, что любовник полюбит свое дитя и предложит ей стать его женой. Когда он отказался пройти тест на отцовство, Надя впала в депрессию, которую пыталась лечить бурными застольями с незнакомцами.
– Нет, – повторила она. – Думаю, ваш брат был слишком занят подготовкой к свадьбе.
Марк не ответил, но Нина увидела, как напряглись его скулы, словно ее слова задели его за живое.
Он аккуратно положил ребенка в кроватку, мягко погладил по головке и повернулся. Его лицо стало непроницаемым. Нина поняла, что затеяла опасную игру. Марк Марселло слыл человеком влиятельным, из кармана которого кормился целый штат юристов.
– Мисс Селборн, – твердо начал он.
– Да-а? – Нина облизнула пересохшие от страха губы.
– Я хочу официально признать свою племянницу. Если вы откажетесь, я добьюсь этого и без вас.
– Я ее мать, – парировала Нина. – И ни один суд в Австралии не заберет ее у меня.
– Вы так думаете? – Он усмехнулся. – А что, если я расскажу им о вашем романе с одним крупным политиком сразу же после рождения ребенка?
О каком романе? С каким политиком? Господи, что еще выкинула Надя?
Должно быть, Марк увидел панику на ее лице и холодно продолжил:
– Итак, мисс Селборн, у меня собран на вас компромат, и я намерен пустить его в дело, чтобы получить то, что хочу. Я слышал, вы пытались вытащить из бедняги деньги, когда он хотел прекратить отношения. Хорошо еще пресса ничего не узнала, но одно слово… – он эффектно выдержал паузу, – и вы знаете результат.
Нина очень испугалась, она едва смогла устоять на ногах.
– Что вы хотите?
Марк помолчал. Один взгляд на Джорджию убедил его в том, что она действительно ребенок Андре. Но и отбирать ребенка у матери он не желал, что-то внутри подсказывало ему, что эта женщина любит свою дочь и их разлука не пойдет малышке на пользу. Он видел любовь и трогательную нежность в глазах молодой женщины, когда та смотрела на колыбель.
Марк решительно расправил плечи.
– Я хочу удочерить ребенка моего брата.
– Вы не можете! Она вам не принадлежит! Она принадлежит м… мне.
– Нет, могу.
– Как?
Ей не следовало спрашивать. От его хмурого взгляда холодный пот заструился у нее по спине.
– Я сделаю все, чтобы получить ее, даже если это значит, что мне придется связать себя с вами.
Некоторое время она лишь непонимающе щурила глаза.
– Что значит «связать»?
Его рот изогнулся в презрительной усмешке.
– Мой брат отказался жениться на вас, но я не такой щепетильный. Вы станете моей женой или никогда больше не увидите свою дочь.
Его лицо оставалось все таким же непроницаемым.
Нина долго приходила в себя, голова кружилась, в комнате сделалось душно, как в парной.
– Вы серьезно?
– Андре открылся мне, что ваша главная цель – выйти замуж за богатого человека. Я очень богатый человек и готов пожертвовать свободой.
Она открыла рот, чтобы возразить, но от возмущения ей не хватало воздуха. Может, сказать ему, что она сестра Нади и тетя Джорджии? А вдруг тогда он заберет девочку? Нет, она заплатит любую цену, чтобы остаться с малышкой!
Нина увидела в его темных глазах победный блеск и почувствовала, как закипает от злости.
– Полагаю, избалованному сердцееду ничего не стоит получить все, что он захочет.
– Конечно, я щедро заплачу вам, – он сверкнул глазами. – Сколько?
Нина знала, что Надя назвала бы сумму со многими нулями, но что-то ее остановило от этого шага. Лед, на который она вступала, был слишком тонок.
Маленькая Джорджия мирно спала в кроватке всего лишь в метре от нее, ее крошечное тело покрывали синяки. Хорошо еще, что он не заметил их, иначе они продолжили бы разговор в суде.
Девушка скрестила руки на груди и слегка наклонила голову к плечу.
– Если думаете, что можете подкупить меня, то напрасно стараетесь, – она пыталась говорить язвительно.
Его взгляд остановился на ее груди, от возмущения часто вздымающейся, затем вернулся к ее лицу.
Нина знала, что должна сердиться на Надю, а не на этого человека, но его слова ранили глубоко.
– Я уже говорила, что не желаю ваших денег. Мне стыдно брать у вас что-либо.
– Прекрасно, мисс Селборн, – выдохнул Марк. – Я вас раскусил, вы пытаетесь показать мне, что не имеете ничего общего с той женщиной, которая соблазнила моего брата, но я вижу вас насквозь. Считаете, меня легко обмануть? Вы поступите так, как я вас прошу, или нет?
Нина сделала все возможное, чтобы скрыть отчаяние. Пусть только Надя позвонит, она задаст ей жару! Но если он заберет Джорджию…
– Мне нужно подумать.
– Я здесь не для переговоров, мисс Селборн, – отрезал Марк. – Я здесь, чтобы забрать, а затем удочерить Джорджию. Мы должны пожениться не позднее чем через две недели.
Она пыталась думать прагматично, но мысли путались. Сказать ему правду? – лихорадочно думала она. – Сказать ему, кто я на самом деле? Страх мешал сосредоточиться. Что, если согласиться с его требованиями? Он сказал, две недели. Может, передумает! Скоро должна объявиться Надя, пусть она и расхлебывает. Боже, но не может же она выйти замуж за совершенно незнакомого человека.
Марк принял молчание за согласие.
– Я немедленно пришлю вам необходимые бумаги.
– Но… – Нина умолкла. Что же делать? Неужели он говорит серьезно? – Ка-ак скоро вы хотите, чтобы я… чтобы мы… – она с трудом подбирала слова.
– Наверно, мне следует расставить акценты. Я не хочу жениться на вас, мисс Селборн. И это будет не обычный брак.
– Незаконный? – нахмурилась Нина.
– Законный, но только на бумаге.
– На бумаге? – Девушка недоуменно подняла брови.
– У нас не будет отношений, – нетерпеливо пояснил Марк.
Нина знала, что должна чувствовать облегчение от его слов, но почему-то ощутила досаду, словно ее оскорбили и унизили. Она никогда не ошибалась на свой счет, одежду носила скромную и, вероятно, не стильную, но чертами лица и фигурой она могла бы гордиться, в них читалась порода. И Нине, как женщине, было неприятно, что ей отказывают в физической притягательности и шарме.
– Вы ожидаете, что я вам поверю? – спросила она с определенной долей цинизма в голосе.
Марк приложил руку к груди.
– Положитесь на честь мужчины. Чрезмерная уверенность его позы заставила Нину кинуть на Марка кокетливый взгляд; она подсмотрела его у сестры. Затем девушка уперла руку в бедро, слегка наклонила голову, сладострастно улыбнулась.
– В моем случае, мистер Марселло, честь не имеет значения.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Марк улыбнулся. Сейчас она была именно такой, какой описывал ее Андре: чувственной и соблазнительной сиреной, чьи песни влекут на дно. Впрочем, в Нине Селборн он видел как раз те качества, которые не представляли для него никакого интереса.
Он ненавидел охотниц за богатыми мужьями, так как был окружен ими большую часть своей жизни. Женским идеалом, эталоном грации и элегантности всегда была для него мать, француженка по происхождению.
Мисс Селборн дурачит сама себя, если считает, что он может поддаться ее чарам.
– Я не похож на своего брата, мисс Селборн, – холодно сказал Марк. – У меня иные вкусы.
Нине так сильно захотелось стереть эту напыщенную надменность с его красивого лица, что она сжала кулаки.
– Мне, наверное, показалось, но я видела, как вы смотрели на меня, когда я открыла дверь.
– Я, признаюсь, был заинтригован, что за женщина заставила моего брата потерять рассудок. – Он лениво осмотрел девушку с головы до ног. – Но смею вас уверить, я не люблю пустышек.
Нина с трудом подавила гнев.
– Я так понимаю, что брак оставляет ваши руки развязанными?
– Я сделаю все возможное, чтобы вести себя осмотрительно.
– А как насчет меня? – спросила Нина. – Мне позволяется развлекаться?
Он ответил не сразу.
– Нет.
– Нет ?
Марк медленно покачал головой.
– Вы говорите серьезно? – Нина насупила брови.
– Абсолютно серьезно, – подтвердил он и скрестил руки на груди.
– И вы ждете, что я соглашусь?
– Так вы сохраните ребенка и получите богатого мужа в придачу.
Она фыркнула.
– Я думала, мужчины, подобные вам, вымерли, как динозавры. Кажется, я ошиблась, мы все еще на планете, где царит шовинизм.
– По натуре я не шовинист и уверен, что данные обстоятельства помогут вам сосредоточиться на своих обязанностях матери.
По комнате разнесся иронический смех. В отличие от своей сестры Нина в двадцать четыре года оставалась девственницей, но твердо верила, что каждая современная женщина имеет право исследовать свое тело и выяснить, как оно работает. Про себя она решила, что относится к числу женщин с очень низкой сексуальностью, хотя признаваться в этом не собиралась. Тем более он считал, ее отъявленной потаскушкой из района красных фонарей и тешил свое тщеславие, оскорбляя ее.
Нина закрутила пальцем прядь волос, надеясь, что он не успел узреть ее обломанные ногти.
– Ну, вы и чудак, мистер Марселло, – сказала она. – Все эти разговоры о холостой жизни и аскетизме гипотетические. Уже лет десять я не отказываю себе в плотских утехах и не намерена это делать сейчас ни ради вас, ни ради кого-либо еще.
Лицо мужчины исказилось от ярости, ладони сжались в кулаки. И она вдруг почувствовала необыкновенное влечение к нему, на секунду представляя, как эти твердые губы, с коих время от времени слетают щекочущие нервы выражения, прижимаются к ее губам. Грудь высоко вздымалась, словно после долгой пробежки, в горле пересохло, и Нина неосознанно облизнула губы.
Марк почувствовал, как желание созрело где-то в области паха и стало быстро распространяться по телу; ладони защипало, так захотелось прикоснуться к нежной персиковой коже ее щек, а полные губы и таинственная серость глаз словно приглашали в мир наслаждений.
– Так как вы не желаете принимать мои условия, то я вынужден пойти на компромисс, – заявил он. – После заключения брака мы оба на месяц превратимся в аскетов. Как вам это предложение?
Нина поджала губы и сделала вид, что размышляет.
– Один месяц… хм… я справлюсь. – На его скулах заходили желваки, а ее лицо вдруг озарилось томной улыбкой. – Но не дольше, иначе я передумаю, и из того, что я слышала о вас, – она пробежалась глазами по его фигуре, – вы, вероятно, тоже.
– Думаю, я тоже сумею накинуть узду на свои инстинкты, – холодно заметил Марк.
– О, значит, сейчас у вас нет постоянной любовницы? – Нина лениво взмахнула ресницами.
– В настоящий момент у меня нет близкого человека.
Нина подумала: а каков этот мужчина в любви? Вероятно, очень хорош; такие красивые темные глаза, время от времени вспыхивающие странным огнем, обычно бывают у страстных натур. Хотя упрямо сжатые губы свидетельствуют о железной воле и умении контролировать эмоции.
В кроватке у окна захныкал ребенок.
Марк резко повернулся на звук.
– С ней все в порядке? – с тревогой спросил он.
Нина бросила на него укоряющий взгляд и поспешила к Джорджии. Едва ее рука коснулась крошечной ножки, всхлипы затихли. Мягкие поглаживания усыпили младенца.
Нина чувствовала на себе внимательный взгляд: оценивали ее материнские навыки.
Убедившись, что ребенок спит, девушка повернулась к Марку.
– Вы упомянули срок в две недели. Зачем такая спешка?
– Мой отец неизлечимо болен. Он хочет видеть свою единственную внучку. Времени нет.
– Четырнадцать дней – маленький срок, чтобы подготовится к свадьбе. – Девушка закусила губу.
– Я позабочусь обо всех деталях. Вам ничего не придется делать, лишь прийти в офис, чтобы расписаться в книге регистрации.
Нине стало грустно, ее мечтам о красивой свадьбе в городском кафедральном соборе не суждено было сбыться.
– А как же платье? – спросила она, стараясь не думать о мотивах Марка Марселло.
– На самом деле меня мало волнует, что вы наденете, – ответил Марк. – Однако думаю, в вашем случае белое будет неуместно. – Он посмотрел в сторону детской кроватки. – Согласны?
– Так уж случилось, что мне нравится носить белое. Этот цвет мне идет.
Если бы Марк не знал о грехах этой женщины и судил бы по внешнему виду, то назвал бы ее целомудренной. Ему стало интересно, скольких мужчин обманули ее серые, такие невинные глаза.
– Надевайте, что хотите. Церемония не займет много времени. Я дам распоряжения моему юристу прислать вам бумаги. – Он двинулся к двери, но вдруг остановился. – Мне следует напомнить вам: если вы не станете выполнять условия нашего договора, я начну процесс по лишению вас родительских прав. И на мой проигрыш не рассчитывайте.
Нине хотелось бросить ему в лицо, чтобы он подавился своими угрозами, но, к сожалению, она знала, что Марк не шутит. Если он обнаружит синяки на теле крошки, то затаскает Нину по судам.
Она надеялась, что он увидит ее любовь к ребенку, ее заботу и нежность, и сердце его растает. Но что произойдет, когда откроется правда?
– Я все выполню, – выдавила девушка, желая придать своему голосу больше уверенности.
– Не сомневаюсь. – Он долго смотрел ей в глаза. – И, конечно, я обеспечу вас деньгами. Кстати, что вы с ними хотите сделать?
– Магазины, магазины, магазины… – она беспечно пожала плечами, как делала ее сестра.
Марк с отвращением скривил губы.
– Вы настоящая сибаритка. Вы в своей жизни хоть день работали?
– Фу! – Она презрительно наморщила нос. – Зачем работать, если можно веселиться?
– Должно быть, я выжил из ума, – пробормотал он. – Вы делаете меня больным. Я едва могу поверить, что мой брат из-за вас предал Даниелу. Если бы вы не появились, тогда…
– Женщину легко обидеть, – взорвалась Нина. – Его никто не заставлял спать со мной, он мог бы сказать «нет».
– Вы охотились за ним месяцами, – парировал Марк. – Он рассказывал мне о вашей настойчивости. Вас просто невозможно было удержать на расстоянии.
– Полагаю, он все же получал удовольствие от нашего романа. И вы бы тоже могли.
– Жаль вас разочаровывать, но вряд ли. Имейте в виду, я постараюсь держать дистанцию.
Кто бы сомневался? Итак, на размышления у нее есть две недели.
– Кто-нибудь из ваших родственников посетит церемонию? – спросила Нина, стараясь скрыть свое беспокойство.
– Нет, мой отец не в состоянии путешествовать, а мама… – Марк сделал паузу, – она умерла два года назад.
Нина почувствовала, как ее захлестывает волна сочувствия. Она представила себе, какое безмерное горе легло на плечи этого человека: болезнь отца, смерть матери, гибель младшего брата…
– Вам, наверно, ужасно тяжело, – осторожно сказала она.
Марк посмотрел на нее взглядом, полным негодования.
– Как вы смеете выказывать сочувствие, если все произошло по вашей вине! Если бы не вы, мой брат был бы жив.
Нина застыла от удивления. О чем он говорит?
– Серьезное обвинение, – выдавила она. – Что вы имеете в виду?
– Вы были последним человеком, кто видел Андре до того, как он поехал в аэропорт за Даниелой.
Таких подробностей Нина не знала. Почему сестра скрыла это от нее?
– И?.. – девушка старалась, чтобы голос звучал спокойно и ровно, в то время как желудок сжимался от дурных предчувствий.
– Даниела очень расстроилась из-за вашего с Андре романа. Она грозилась отказаться от свадьбы, брат умолял ее простить его. Она знала о ребенке, и девочка была постоянным источником сложностей и проблем между ними. После автокатастрофы она некоторое время была в сознании и успела сказать мне, что Андре находился на грани нервного срыва после вашего посещения накануне ночью. Вы безобразно себя вели, угрожали, требовали. Он почти не спал. Когда грузовик проехал на красный свет, Андре плохо ориентировался и не смог избежать столкновения.
– И вы полагаете, это моя вина? – сурово спросила Нина. – Я не вела тот грузовик! А самому Андре следовало задуматься о последствиях, когда он заводил интрижку со мной.
– Но именно вы лежали обнаженной в постели гостиницы, куда вы его заманили обманом.
Нина пыталась скрыть панику, обуявшую ее. Надя мало рассказывала ей об охоте за молодым миллионером.
Ложь рождает ложь.
Она где-то читала, что, единожды солгав, человек не может остановиться, ложь превращается в снежный ком, растущий не по дням, а по часам.
– Он мог сказать «нет», – возразила она.
– Не многие мужчины могут сказать «нет» подобному искушению.
Нина наклонила голову.
– Так вы признаете, что тоже подвергаетесь искушению?
Марк убрал руку с двери, сделал шаг и встал перед девушкой, его лицо исказилось от ненависти, и воздух буквально дрожал от ярости. В черной глубине его глаз вспыхивали недобрые огоньки.
– Возможно, у вас тело богини и лицо ангела, но я бы не прикоснулся к вам, даже если мне предложили бы за это ключи от рая, – тяжело выдохнул он.
Гордость Нины была задета. Как он смеет унижать ее?
– Хотите пари?
Его губы сжались и побелели. Девушка испугалась, но отступать было поздно.
– Ладно, – сквозь зубы процедил Марк. – Поспорим. Если я прикоснусь к вам хоть раз за период нашего брака, вы выиграли. Тогда я удвою вашу компенсацию.
Нина вдруг осознала, что сестру в данной ситуации взволновала бы сумма пособия.
– Хм… а сколько вы намерены заплатить мне?
– Столько, сколько вы стоите.
Его глаза горели таким презрением, что ей стало дурно.
– Посмотрим. – Уж если играть роль Нади, то играть до занавеса, решила Нина и соблазнительно улыбнулась.
Он вдруг вызывающе ухмыльнулся.
– Вперед, мисс Селборн, заставьте меня платить вдвойне.
Она хотела ответить, но дверь за ним уже захлопнулась, и замок зловеще щелкнул.
Некоторое время девушка не сводила глаз с двери, голова кружилась, ноги тряслись. Затем тяжело опустилась на подлокотник старой софы.
Если бы она сказала ему правду, то он собрал бы улики против Нади, доказал в суде ее материнскую несостоятельность и лишил бы сестру родительских прав.
Но выйти за него замуж?..
При мысли о замужестве с Марком Марселло у нее холодели руки и ноги. Придется жить во лжи. Но потом Надя объявится и… Нина приказала себе не думать об этом. Сейчас Джорджия нуждается в ней, и она будет вести эту недостойную игру столько, сколько потребуется.
Две недели… не такой уж большой срок.
Он сотрет ее в порошок, как только узнает, что не она настоящая мать ребенка Андре. Дрожь сотрясла тело, пальцы не гнулись.
Нина едва не подпрыгнула, когда зазвонил телефон. Трясущейся рукой она поднесла трубку к уху.
– Нина? – голос сестры звучал легко и беззаботно. – Решила тебе позвонить, узнать новости. Я в Сингапуре, самолет заправляется.
– Ты понимаешь, что ты наделала?! – Нина схватила трубку обеими руками.
– Я знаю, ты не одобряешь мое поведение, но, откровенно говоря, мне наплевать.
– Заткнись и выслушай меня! Как ты могла избить собственную дочь?
– Она все время плакала, пока ты отсутствовала, и я просто помешалась.
– Джорджия беззащитное дитя. Неужели ты не помнишь, как били тебя?
– Не помню. Наплюй. Есть новости от семьи Андре?
Нина тяжело вздохнула. Сестра оказалась бесчувственной эгоисткой, и единственное, что она может сделать, – это защитить Джорджию от ее собственной матери.
– Он приходил сюда, – сказала Нина сквозь зубы.
– Кто?
– Черт побери, ты знаешь, кто!
1 2 3 4 5 6 7 8


Загрузка...