А-П

П-Я

 Томас Росс - Каскадер из Сингапура 

 

Это объясняется тем, что с повышением температуры скорость испарения иприта быстро возрастает, к тому же потная кожа более подвержена поражающему действию его паров, чем сухая.
Химически чистый иприт замерзает при температуре около 14 градусов по Цельсию. Однако, смешивая иприт с другими химическими веществами, можно получить такие смеси, которые затвердевают при значительно более низких температурах. Эти смеси могут быть с успехом применены в районах с холодным климатом. При использовании соответствующих средств иприт может быть эффективно применен даже в условиях Арктики. При распылении его при низких температурах до мельчайших капелек последние быстро затвердевают и оседают на одежде личного состава. В закрытом помещении эти частички переходят в жидкое состояние и, испаряясь, вызывают поражения находящихся там людей.
Иприт в жидком виде очень легко проникает через одежду, обувь и другие материалы и вызывает под ними поражения соответствующих участков кожи. Все зараженные ипритом предметы, а также продукты питания становятся опасными.
В парообразном состоянии иприт легко проникает через обычную одежду и вызывает поражения.
Иприт обладает рядом свойств, которые делают его очень ценным отравляющим веществом. Среди них можно отметить следующие: способность действовать на кожу (в обход противогаза); возможность применения его как в жидком, так и парообразном и аэрозольном состояниях (в жидком состоянии это стойкое ОВ, сохраняющее свое действие в течение нескольких суток; в парообразном и аэрозольном – нестойкое ОВ); возможность длительного хранения; дешевизна производства.

Азотистые иприты (HN-1, HN-2, HN-3)

Азотистые иприты – бесцветные жидкости с очень слабым запахом свежей рыбы. Плохо растворимы в воде, хорошо растворимы в органических растворителях, горючем и смазочных махериалах.
Основное боевое состояние – пар, аэрозоль, капли.
Токсическое действие азотистых ипритов основано на поражении клеток организма. Обладают как местным, так и общеядовитым действием на организм, но более сильным по сравнению с HD.
В настоящее время азотистые иприты самостоятельного значения не имеют.

Би-зет (ВZ)

Би-зет (ВZ) – твердое кристаллическое вещество, практически не растворяется в воде, хорошо – в органических растворителях. Промышленностью производится в виде порошка.
Основное боевое состояние – тонкодисперсный аэрозоль (дым). В боевое состояние переводится способом термической возгонки с помощью термических генераторов аэрозолей (шашек).
Незащищенную живую силу ВZ поражает через органы дыхания или желудочно-кишечный тракт. При действии ВZ симптомы поражения возникают через 0,5–1 ч (период скрытого действия): сухость и покраснение кожи, расширение зрачков, общая слабость, угнетение психики, нарушение контакта с окружающими, потеря ориентировки во времени и пространстве, зрительные и слуховые галлюцинации (часто – устрашающего характера). Продолжительность токсического действия – от нескольких часов до суток (в зависимости от дозы).


Психохимические ОВ

LSD-25

Психохимические (психогенные) ОВ – химические соединения, способные в боевой обстановке вызывать нарушение психики у людей. Их нередко называют галлюциногенами, так как при их воздействии у пораженных обычно появляются галлюцинации.
Психохимические ОВ представляют собой соединения, воздействие которых на организм человека делает его поведение ненормальным. Одним из представителей этих веществ, получивших наибольшую известность, является LSD-25 (ди-этиламид лизергиновой кислоты).
Об этом веществе впервые было сообщено в 1943 г. шведскими химиками Штолем и Гофманом. Позже, во время экспериментальных работ с этим веществом, один из упомянутых исследователей случайно оказался пораженным. За этим случаем последовала серия экспериментов с этим веществом, цель которых состояла в том, чтобы искусственно вызывать временные расстройства психической деятельности у нормальных людей.
LSD-25 воздействует на человека в ничтожно малых дозах: достаточно вдохнуть всего лишь 0,00000045 г этого вещества. Смертельная доза для человека, по оценочным данным, в 100–1000 раз больше упомянутого количества. LSD-25 не имеет ни запаха, ни вкуса, ни цвета. Существующий в настоящее время способ производства этого вещества очень сложен.
Результат воздействия LSD-25 на каждого человека различен. Реакция организма на действие LSD-25 зависит от окружающей обстановки и от физического состояния человека. Воздействие LSD-25 на организм начинает проявляться обычно через полчаса и продолжается около 12 часов. Продолжительность этого периода зависит главным образом от полученной дозьГОБ. В течение этого периода человек может быть в состоянии сильной возбудимости и тревоги, которые могут затем перейти в состояние апатии и подавленности. Человек может быть охвачен также манией величия, преследования и безотчетного страха.
В одной серии испытаний были получены весьма интересные объективные и субъективные данные о результатах воздействия LSD-25 на психически нормальных людей. У женщины-психиатра с вполне здоровой психикой было отмечено резкое ослабление способности выполнять заданную программу испытаний.
Объективно это выразилось в следующем. Общая картина нарушения психической деятельности хорошо выявляется в способности начертить на бумаге определенные фигуры. До введения препарата испытуемая рисовала крупные, легко узнаваемые фигуры мужчины и женщины. Когда препарат был введен, она оказалась способной лишь поставить два вопросительных знака в верхнем правом углу листа бумаги. Кроме того, возле одной из фигур было нарисовано изображение предмета, напоминающего маленький ящик. В дальнейшем наблюдалось изменение психической деятельности, сопровождаемое явлениями некоторого возбуждения. Отмечались и явления, характерные для кататони-ческой формы шизофрении.
Отчет самой испытуемой, подвергшейся воздействию LSD-25, содержал следующее:
«Психиатр предложил мне встать, подойти к столу и произвести некоторые испытания. Я хотела идти, но ничего не получалось. Я усиленно пыталась двигаться, рванулась, но мое тело словно окаменело. Когда мне наконец удалось пойти, было трудно остановиться. Если кто-либо задавал мне вопросы, я старалась отвечать. Иногда я вовсе не могла сосредоточиться, моя голова была как бы пустой. Временами я точно представляла себе, что я хотела сказать. Я старалась говорить, но ничего не получалось. Иногда у меня в голове группировались некоторые слова, которые я готова была произнести, и даже первое из этих слов было у меня на губах. Я считала, что если произнесу первое слово, то остальные смогу высказать легко. Но обычно это мне не удавалось».
Исследователи, проводившие наблюдения над другими людьми, пришли к следующим выводам: «Поведение исследуемых было самым различным. Казалось, что влияние вещества то значительно усиливало, то ослабляло тонус, так что было очень трудно предсказать, в каком направлении будут развиваться клинические изменения».
Один исследуемый показал, что он проходил через серию этапов, когда окружающие его предметы то сильно приближались и казались очень большими, то удалялись, сильно уменьшаясь в своем размере. Во время первого этапа он ощущал эйфорию, выражавшуюся в сильно преувеличенном ощущении полного благополучия; во время второго он находился в состоянии полной депрессии. Его суждения о времени в течение первого и второго периодов были сильно искаженными. Во время периода возбуждения, когда он проходил по кафе, ему все представлялось в очень ярких и выразительных красках. Салаты и десертные блюда представлялись ему в невыразимо прекрасном виде. В течение периода депрессии он пребывал в угрюмом настроении, в состоянии полузабытья. Когда он намеревался посидеть и сосредоточиться, ему это не удавалось. Он ни о чем не мог думать. У него было такое чувство, что ему ни о чем не следует беспокоиться, что любое действие требует слишком больших усилий.
Другой исследуемый в отчете о своих ощущениях сообщил следующее: «Когда я начинал рассказывать о том, что видел, я внезапно останавливался и изумлялся всему, о чем говорил. Так нельзя, думал я про себя, мне в разговоре следует быть более осторожным и не говорить больше так, как я это делал до сих пор. Через мгновение я находил, что говорю нечто еще более несуразное, чем ранее. Сознание, что я теряю над собой контроль, подавляло меня. Я чувствовал, что все мои усилия должны быть направлены на то, чтобы проявлять сдержанность и контролировать свои действия.
Мой мозг усиленно работал. Было ли это результатом страха, который овладевал мной при мысли, что рассудок мой может помутиться? Стремление «притихнуть» и замкнуться в свой внутренний мир не было преобладающим… Моя обычная склонность видеть во всем только хорошее исчезла. Чтобы успокоиться, я устремил свой взор на картину с прекрасным пейзажем штата Юта, но и там не увидел ничего хорошего, кроме очертаний облака и линии горизонта, образовавших пару неприятных губ на угрожающем лице. Мое тело было напряжено: ноги начали потеть, мне казалось, что я сползаю со стула. Трудно описать мои переживания, которые переплетались в сложных комбинациях.
Мы пошли в столовую, чтобы позавтракать. К этому времени воздействие на меня вещества достигло, по-видимому, апогея. Я не мог вспомнить, шел ли я по залу или находился в лифте. Припоминаю только, что дверь лифта открылась внезапно. Врач объяснил, что это составляло важную часть проводимого эксперимента. Мне казалось, что время для завтрака еще не наступило. В кафе я чувствовал себя неловко. Я был убежден, что официантка преднамеренно вынуждает меня проявлять эту неловкость, и был настороже. Врач сказал, чтобы я нашел свободный столик. Очень осторожно я обошел все помещение, которое казалось мне довольно обширным, но так и не сумел найти незанятый стол. Я думал, будет ли иметь какое-либо значение то, какое я выберу место. Я был осторожен и подозрителен, однако меня все еще не покидало чувство, что я могу положиться на врача-психиатра. Я знал, что представляю собой человека, больного психозом, и хотя сознавал, что никто не угрожает мне, не мог отделаться от ощущения какой-то опасности.
Это было странное состояние. Я совсем не мог следить за разговором, не мог запомнить, о чем шла беседа. Я был весь во власти быстро меняющихся ощущений. Я понимал, что экспериментаторы попытаются выяснить, смогу ли я увязывать свое поведение с обстановкой. Большей частью я находился во власти своих мыслей и эмоций. У меня было ощущение, что я потерпел неудачу и оказался путаником».
Приведенные примеры говорят о том, что командиры и начальники, оказавшиеся под воздействием LSD-25, потеряют способность принимать логичные и правильные решения и отдавать разумные приказы и распоряжения.


Полицейские отравляющие вещества

Состоящие на вооружении войск три полицейских OВ – CS, адамсит и хлорацетофенон – характеризуются как отравляющие вещества, «вызывающие раздражающее или выводящее из строя физиологическое действие при попадании в глаза или на слизистую оболочку дыхательных путей. Полицейские ОВ в полевых концентрациях не вызывают у людей необратимых поражений».
Эти ОВ представляют собой твердые вещества, применяемые в виде аэрозолей с помощью гранат, часто использовались в Южном Вьетнаме. Хлорацетофенон и адамсит были созданы в последние дни мировой войны, a CS был разработан англичанами в 50-х годах.

Хлорацетофенон

Хлорацетофенон имеет шифр CN. Он обладает обманчивым ароматным запахом, похожим на запах цвета яблони. Хлорацетофенон является быстродействующим слезоточивым веществом, раздражающим одновременно и верхние дыхательные пути.
В высоких концентрациях он оказывает раздражающее действие на кожные покровы и вызывает покраснение и зуд, особенно во влажных местах тела. При высокой концентрации ОВ может наблюдаться образование волдырей. Результаты действия ОВ напоминают солнечные ожоги, которые исчезают в течение нескольких часов. Некоторые люди при воздействии хлорацетофенона испытывают тошноту.
Хлорацетофенон – самое мягкое полицейское ОВ.

CS

Отравляющее вещество CS является быстродействующим, более токсичным, чем хлорацетофенон, слезоточивым веществом.
ОВ CS оказывает немедленное действие даже в малых концентрациях… Выводит человека из строя через 20–60 сек., а действие продолжается 5–10 мин. после выхода пострадавшего на свежий воздух. Человек, находящийся в зараженной атмосфере, не способен к эффективным согласованным действиям. Он испытывает чрезвычайно сильное жжение глаз, сопровождаемое обильным слезотечением, кашлем, затруд-лением дыхания, чувством стеснения в груди, ощущением жжения на влажных участках кожи, выделениями из носа и головокружением. При воздействии высоких концентраций, кроме перечисленных выше симптомов, могут наблюдаться тошнота и рвота.

Адамсит (DM)

Адамсит (шифр DM) был разработан в Германии в годы первой мировой войны, является наиболее токсичным из полицейских ОВ. Технический продукт представляет собой твердое вещество темно-зеленого цвета, напоминающего цвет перца.
Раздражение глаз и слизистых оболочек, вязкие выделения из носа, как при насморке, чихание и кашель, тяжелая головная боль, резкая боль и стеснение в груди, тошнота и рвота. При вдыхании зараженного воздуха, содержащего адамсит в высоких концентрациях, эта симптомы могут сохраняться в течение трех часов.


Зажигательные средства

Напалм

Напалм представляет собой загущенное горючее. Загущение увеличивает дальность огнеметания, снижает скорость горения, придает огнесмеси свойство прилипать к поверхности поражаемого объекта и рикошетировать от преград, что создает возможность поражения укрытых целей. Напалм был открыт учеными Гарвардского университета в первые дни второй мировой войны.
Два гарвардских физика – Райч и Сайдел – опубликовали данные о действии напалма:
«Ожоги напалмом глубоки и очень сильны. Прилипание горящего напалма к телу человека или животного и высокая температура горения дают ожоги третьей степени на любом участке тела, вызывая коагуляцию мышц, жировой ткани и других глубоко расположенных тканей. Ожоги этого типа оставляют безобразные шрамы и делают человека уродом, особенно если невозможна ранняя пересадка кожи…
Смертность от дыхательной недостаточности, шока, потери жидкости и сепсиса будет высокой. Среди детей смертность и заболеваемость будут более значительными, чем среди взрослых, вследствие специфических проблем лечения обожженных детей, острых и хронических детских заболеваний. Малокровие потребует после ожогов напалмом неоднократного переливания крови. Такие мероприятия редко бывают возможны в районах, где применяется напалм».

Белый фосфор (WP)

Белый фосфор (шифр WP) используется с первой мировой войны в качестве дымообразующего и зажигательного вещества. Он производится в больших количествах в электропечах. В своей книге Прентис пишет:
«…Боевое значение фосфора обусловливается его способностью наносить Ожоги личному составу и вызывать выгорание материальных ценностей. При контакте с телом человека фосфор дает трудно и медленно излечимые ожоги; применение фосфорных боеприпасов производит сильный психологичесий эффект, в значительной степени увеличивающий тактическую значимость фосфора».
Химические наставления отмечают, что фосфорные ожоги заживают очень медленно, а выделяемый ядовитый пар может вызвать разрушение кости. Отсутствуют эффективные средства удаления фосфора с кожи. Если фосфор попал на тело, он обычно прожигает ткань до кости.



Биологическое оружие

Применение биологических средств борьбы, как и химических, началось еще в древние времена. Так, переброска через стены осажденных крепостей трупов людей или животных, погибших от заразных заболеваний, имеет такую же давность, как и сами войны с использованием крепостей.
Заражение колодцев и других источников питьевой воды трупами людей и животных, погибших от инфекционных болезней, практиковалось с незапамятных времен в течение многих веков.
Генерал Шерман в своих мемуарах о гражданской войне в Америке отмечает, что войска южных штатов при отступлении из Виксберга загоняли сельскохозяйственных животных в пруды и расстреливали их там. Этим самым южане задерживали своих преследователей, так как вынуждали их очищать водоемы от зловонных трупов. Поскольку в мемуарах Шер-мана отсутствует какое-либо осуждение описанной им практики заражения источников воды, проводимой южанами, можно полагать, что подобной тактики придерживались обе воюющие стороны.
Известно много примеров, когда французы, испанцы и англичане преднамеренно распространяли оспу среди американских индейцев. Поскольку оспа среди них ранее никогда не отмечалась, они к этой болезни были особенно восприимчивы, так как у них совершенно отсутствовал иммунитет против этого заболевания. Миллионы индейцев умерли от оспы за очень короткий период времени.
Во время первой мировой войны немецкие агенты заражали направляемых на заморские территории лошадей и мулов сибирской язвой и сапом.
Во время второй мировой войны немецкое командование пыталось распространите главным образом сыпной тиф. В 1943–1944 гг. на путях наступления советских войск в специальных концлагерях создавались эпидемические очаги. Сюда привозили больных и размещали их среди здоровых. Материалы Нюрнбергского процесса (1945–1946 гг.) показали, что Германия деятельно готовилась к применению биологического оружия.
Однако все эти попытки использовать на войне инфекционные болезни по сравнению с боевыми возможностями современного биологического оружия представляются весьма безобидными.
Отдельные эпизоды использования в войнах возбудителей болезней, даже и ограниченного по своим масштабам, показывают, что биологическое оружие скрывает в себе огромные потенциальные возможности. Именно инфекционные болезни, а не военные неудачи явились причиной поражения крестоносцев. Несмотря на то, что точные данные о потерях во время гражданской войны в Америке отсутствуют, отдельные факты указывают на то, что из каждых десяти погибших человек девять умерло в результате инфекционных заболеваний. При этом следует иметь в виду, что число людей, которые в результате болезней хотя и не погибли, но потеряли боеспособность, было чрезвычайно велико.
Желтая лихорадка в течение многих веков являлась страшным бичом для населения южных стран. Известны сведения, что из 27 тыс. солдат и офицеров, находившихся под командованием английского адмирала Э. Вернона и участвовавших в 1741 г. в кампании в Мексике и Перу, 20 тыс. умерло от желтой лихорадки.
В 1955 году выходящий в Токио журнал «Бунгей Шунью» опубликовал доклад очевидца японских испытаний биологических средств в годы второй мировой войны. В статье, написанной Хироси Акияма, сообщалось, что центр по разработке биологического оружия находился в районе Харбина и был замаскирован под учреждение Красного Креста. Он был срочно ликвидирован в августе. 1945 года, когда Советский Союз вступил в войну с Японией. «Я счел целесообразным предать гласности эти данные, – писал Акияма, – для того, чтобы способствовать предупреждению третьей мировой войны».
Акияма был мобилизован как ополченец и приписан к той части, где людей ежедневно заражали холерой, сыпным тифом, бубонной чумой. Когда поступил приказ ликвидировать этот центр, военнопленные, которые там содержались, погибли, получив на завтрак отравленную пищу. Тот, кто избежал смерти в результате действия яда, был застрелен. Трупы этих людей были сожжены, а пепел развеян.
Данные Акиямы во многом совпадают с теми сведениями, которые содержатся в показаниях на судебном процессе по делу двенадцати японских военнослужащих. Издательство иностранной литературы в Москве в 1950 году опубликовало «Материалы судебного процесса». Свидетели рассказывали о двух центрах по разработке биологического оружия, дислоцированных в Маньчжурии: о 731-м и 100-м отрядах. Как явствует из документальных материалов, прилагавшихся к английскому изданию «Материалов судебного процесса», «эти отряды, имевшие в своем составе экспертов-бактериологов и многочисленный научно-технический персонал, возглавлялись несколькими ведущими японскими специалистами-бактериологами. О масштабах работы этих отрядов свидетельствует, например, такой факт, что 731-й отряд насчитывал в своем составе около 3000 человек».
731-й отряд располагался примерно в двадцати километрах от Харбина. В его составе было 8 отделов, предназначавшихся для проведения исследований в области выращивания микроорганизмов, испытания биологических средств, их боевого применения, обучения персонала, а также массового производства биологического оружия, включая разработку крупных ферментаторов и охладительных камер для культивирования и хранения полученного материала. Как отмечено в протоколах судебного процесса, «только 731-й отряд имел возможность за один производственный цикл продолжительностью в несколько дней получать не менее 30x106 степени миллиардов микробов. Этот отряд и его филиалы занимались также массовым выращиванием носителей инфекции и последующим их заражением болезнетворными бактериями». Для этих целей предназначались 4500 инкубаторов.
Майор Карасао Томио, начальник одного из отделов 731-го отряда, показал, что он «дважды лично присутствовал на полигоне Анта, когда там проверяли на людях поражающее действие бактерий в полевых условиях. Первый случай относится к концу 1943 года. На полигон доставили десять человек, привязали их к столбам, установленным на расстоянии пяти метров один от другого. Затем в пятидесяти метрах от этого места была взорвана осколочная бомба. Большинство людей, на которых проводились испытания, получили ранения осколками. Как стало известно в дальнейшем, все раненые оказались зараженными сибирской язвой, поскольку бомба была снаряжена возбудителями этой болезни…
Вторые испытания проходили весной 1944 года. Как и в первый раз, на полигон доставили десять человек, которых привязали к столбам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


Загрузка...