А-П

П-Я

 Тасманова Елена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Саймон. Вряд ли я останусь.
Миссис Драдж. О, леди Малдун будет весьма разочарована.
Саймон. Она знает, что я здесь?
Миссис Драдж. О да, сэр, я только что сообщила ей об этом - и она очень разволновалась.
Саймон. Неужели?.. Что ж, похоже, сейчас я разрядил обстановку... Очень разволновалась, вы говорите... надо же... надо же...
Саймон и миссис Драдж устанавливают карточный столик, после чего миссис
Драдж уходит.
Мун. Фелисити! Это она, та самая.
Бердбут. Чепуха! Ложный след.
Мун. Говорю вам, это была она!
Бердбут (раздраженно). Кто она?
Мун. Та дама, с которой я видел вас вчера вечером!
Бердбут (задыхаясь от ярости). Вы хотите сказать, что я, с моей безукоризненно неподкупной честностью, торгую пером ради плошки похлебки? Только потому, что в ходе моей профессиональной деятельности мне случилось завязать знакомство - проникнуться, если хотите, теплым сочувствием к коллеге по трудам в винограднике гримерной, - и вот оказываюсь нестерпимым образом огвожденным и приклеветанным...
Мун. Я вовсе не имел в виду...
Бердбут. ...оказываюсь объектом невежественного ожесточения, мелких наветов со стороны ничтожеств...
Мун. Простите...
Бердбут. ...предположить, что мое доброе мнение в журнале, обладающем безупречной репутацией, зависит от первой попавшейся кокетки, которая потакает моим желаниям...
Мун. Ш-ш-ш...
Бердбут. Это я - то дамский угодник!.. Да мы с Миртл вместе уже... Боже правый! А это еще кто?
Через двустворчатое окно входит леди Синтия Малдун. Это красивая женщина, ей за тридцать. На ней платье для коктейлей, она нарядно причесана, в руке у нее теннисная ракетка. На Бердбута она также производит неотразимое впечатление. Он приподнимается, потом падает в кресло с разинутым ртом.
Синтия (входит). Саймон!
Увидев друг друга, Саймон и Синтия драматически застывают на месте.
Мун. Леди Малдун.
Бердбут. Нет, я хочу спросить: кто она такая?
Саймон (бросаясь вперед). Синтия!
Синтия. Не говори пока ничего, просто обними меня.
Саймон сжимает ее в объятиях и, как говорится, впивается губами в ее губы.
Пока поцелуй длится...
Бердбут. Она прекрасна - видение вечной грации, поэма...
Мун. Кажется, она ошеломлена.
Синтия порывисто высвобождается из объятий.
Синтия. Нам нельзя вести себя так!
Саймон. Нам нечего стыдиться.
Синтия. Но, дорогой мой, это же безумие!
Саймон. Да! Я безумно в тебя влюблен!
Синтия. Прошу тебя! Вспомни, где мы находимся!
Саймон. Синтия, я люблю тебя!
Синтия. Не надо - я люблю Альберта!
Саймон. Он мертв! (Встряхивает ее за плечи.) Тебе понятно? Альберт мертв!
Синтия. Нет, я никогда не перестану надеяться! Пусти меня! Мы не свободны!
Саймон. Мне все равно: мы созданы друг для друга, если бы только мы встретились вовремя.
Синтия. Ты животное, Саймон! Ты воспользуешься мной и отбросишь прочь, как отбросил от себя многих и многих.
Саймон. Нет, Синтия, ты способна сделать меня лучше!
Синтия. Ты безжалостен - такой сильный, такой жестокий...
Саймон порывисто целует ее.
Мун. Сын, которого у нее никогда не было, воплотился в красивом незнакомце: юность, напор, животная гибкость атлета как эстетический фактор, всеобъемлющий порыв сломал все барьеры, высвобождая потаенные желания.
Бердбут. Клянусь, вы правы. Она действительно ошеломлена.
Синтия отталкивает Саймона, вошла миссис Драдж.
Синтия. Прекрати - не видишь разве, что делаешь из себя посмешище?
Саймон. Я убью всякого, кто встанет между нами!
Синтия. В чем дело, миссис Драдж?
Миссис Драдж. Госпожа, не закрыть ли окна? Туман наплывает с моря подобно грозному...
Синтия. Да, пожалуй, закройте. Сегодня, кажется, будет именно такой день. Карты приготовлены?
Миссис Драдж. Да, госпожа.
Синтия. Передайте мисс Каннингхэм, что мы ее ждем.
Миссис Драдж. Да, госпожа.
Синтия. И позовите майора вниз.
Миссис Драдж. По-моему, он уже на лестнице. (Уходит.)
Слышно, как по пролетам лестницы с несколькими площадками спускается - со скоростью приблизительно пятнадцать миль в час передвижное кресло Магнуса.
По пути оно сбивает Саймона с ног.
Синтия. Саймон!
Магнус (громогласно). Не успел и охнуть! Угодил прямо под колеса!
Синтия. Дорогой, с тобой все в порядке?
Магнус. У меня есть свидетели!
Синтия. О Саймон, скажи же хоть что-нибудь!
Саимон (резко садится). Искренне прошу прощения.
Магнус (все еще громко.) Давно вы пешеход?
Саймон. С тех пор, как научился ходить.
Синтия. А сейчас ты можешь идти? (Саймон поднимается на ноги и делает несколько шагов.) Слава Богу! Магнус, это Саймон Гаскойн.
Магнус. Что он здесь делает?
Синтия. Он только что появился.
Магнус. Неужто? И как вам тут - нравится?
Саймон. (Синтии). Я остался бы здесь навсегда.
Входит Фелисити.
Фелисити. Итак, вы все еще здесь.
Синтия. Конечно же, он здесь. Мы собираемся играть в карты. Представлять вас друг другу нет необходимости: припоминаю сейчас, что мы с вами, Саймон, познакомились через Фелисити, нашего общего друга.
Фелисити. Да, Саймон - мой старый друг, хотя и не такой старый, как ты, дорогая Синтия.
Саймон. Да, я не виделся с Фелисити с...
Фелисити. Со вчерашнего вечера.
Синтия. Неужели? Что ж, Фелисити, тебе сдавать. Саймон, помоги мне пододвинуть кушетку. Ты, Магнус, составишь партию с Фелисити против меня и Саймона?
Магнус (в сторону). Ты и Саймон всегда будете партнерами против меня, Синтия?
Синтия. Что ты хочешь этим сказать, Магнус?
Магнус. Ты чертовски привлекательная женщина, Синтия.
Синтия. Ради Бога, не надо! Вспомни Альберта!
Магнус. Альберт мертв, Синтия, - а ты все еще молода. Не сомневаюсь, он хотел бы, чтобы мы с тобой...
Синтия. Нет, Магнус, этому не бывать!
Магнус. Дело в Гаскойне, не так ли? Я убью его, если он встанет между нами!
Синтия (зовет). Саймон!
Кушетку придвигают к карточному столу: труп снова оказывается виден, но
игроки его не замечают.
Бердбут. Саймону придется туго.
Синтия. Хорошо! Кто начинает?
Магнус. Я. Пас.
Синтия. Саймон, вы как будто сказали, что видели Фелисити вчера вечером?
Саймон. Я сказал? Ах да, да, верно... ваша заявка, Фелисити.
Фелисити. Я уже делала ход, разве не так, Саймон? Теперь, по-моему, заявка Синтии.
Синтия. Дорогая Фелисити, взятка моя.
Фелисити. В аду нет фурии разъяренней, чем оскорбленная женщина, Саймон.
Саймон. Да, я об этом слышал.
Фелисити. Надеюсь, Саймон, ты не жульничал.
Саймон (вставая и бросая карты на стол). Нет, Фелисити, просто у меня уже были эти карты!
Синтия. Отлично, Саймон!
Пока Синтия сдает карты, Магнус расплачивается с Саймоном.
Фелисити. Странно, откуда вообще взялся Саймон. Мы так мало о нем знаем.
Саймон. Не всегда полезно открываться!
Синтия. Верно! Саймон, ты открываешь на миноре.
Саймон делает ход.
Синтия. Хм-м, посмотрим... (Делает ход.)
Фелисити. Говорят, на свободе бродит опасный маньяк.
Синтия. Саймон?
Саймон. Да-да, виноват. (Делает ход.)
Синтия. У меня комбинация.
Фелисити. Да, я лично думаю, он прячется в заброшенной хижине (делает ход) у скал.
Саймон. Флеш!
Синтия. Нет! Саймон, тебе сегодня везет!
Фелисити. Посмотрим, посмотрим - вечер еще не кончен, Саймон Гаскойн! (Уходит.)
Магнус вновь рассчитывается с Саймоном.
Саймон (Магнусу). Итак, вы изувеченный единокровный брат лорда Малдуна, нежданно явившийся на днях из Канады? Вам долго пришлось сюда добираться. Вы как - шли пешком? О, простите, приношу глубочайшие извинения!
Магнус. Не хочешь ли прогуляться вокруг розового сада, Синтия?
Синтия. Нет, Магнус, я должна поговорить с Саймоном.
Саймон. Этот круг мой, майор.
Магнус. Вы так полагаете?
Саймон. Да, майор, именно так.
Магнус. В Канаде есть старая поговорка, дошедшая от блэдфутских индейцев: тот, кто смеется последним, смеется дольше всего.
Саймон. Да, я что-то такое слышал.
Саймон поворачивается к Синтии.
Магнус. Пойду-ка смажу свой пистолет. (Покидает сцену.)
Синтия. Думаю, Магнус что-то подозревает. И Фелисити... Саймон, между тобой и Фелисити что-нибудь было?
Саймон. Нет-нет, между нами все кончено - одно лишь мимолетное чувство, но теперь, когда я нашел тебя...
Синтия. Если я узнаю, что ты мне неверен, если узнаю, что ты обманом соблазнил меня и оторвал от моего дорогого супруга Альберта, я убью тебя, Саймон Гаскойн!
Безмолвно вошедшая миссис Драдж слышит эти слова. На этой картине, полной значения, заканчивается акт. Тело остается так и не обнаруженным. Жидкие
аплодисменты. Мун и Бердбут выглядят целиком поглощенными собой: голоса их становятся
слышны, как прежде.
Мун. Разбивает лагерь вокруг театра Олд Вик в оперном плаще, а мне сплавляет всякое барахло.
Бердбут. Вы верите в любовь с первого взгляда?
Мун. Не то чтобы я считал себя критиком получше...
Бердбут. Я чувствую, как вся моя жизнь переменилась...
Мун. Как критик я лучше, но дело не в этом...
Бердбут. О, я знаю, весь мир будет надо мной смеяться...
Мун. Кто бы мне помешал занять его место?
Бердбут. ...меня сочтут свихнувшимся от любви старым дурнем...
Мун. Нет таких.
Бердбут. ...меня заклеймят...
Мун. Он загораживает мне свет, вот и все.
Бердбут. ...как отщепенца...
Мун. ...почти непрерывное затмение, нарушаемое только феноменом лунного света.
Бердбут. Мне все равно, я пропал.
Мун. И я мечтаю...
Бердбут. Вылитый Голубой Ангел - снова.
Мун. ...мечтаю, чтобы температура у него поднялась выше затылка...
Бердбут. О, сладостное безумие любви...
Мун. ...о судороге на лестнице...
Бердбут. Миртл, прощай...
Мун. ...мечтаю о лестнице, на которую ему не взобраться...
Бердбут. ...ибо живу я только раз...
Мун. Порой мне грезится, что я его прикончил. Порой мне грезится, что я его прикончил.
Бердбут. Что?
Мун. Что?
Оба берут себя в руки.
Бердбут. Да... Да... Прекрасный спектакль, хоть на выставку. Это мое мнение.
Мун. Весьма многообещающий дебют. Я дам хороший отзыв.
Бердбут. С моей стороны равным лицемерием было бы по личным соображениям как уклониться от критики, так и сдержать похвалу.
Мун. Вы правы. Смелая позиция.
Бердбут. О, мне известно, что станут говорить... Опять Бердбут щедро поливает лестью свою очередную...
Мун. Не обращайте внимания...
Бердбут. Но я выше этого... Суть в том, что я искренне считаю ее игру одной из вершин современного театрального искусства.
Мун. Куколка, ничего больше.
Бердбут. ...она излучает свет, но затаенная печаль...
Мун. У нее в самом деле это получается?
Бердбут. Роль достаточно условна, но она умудряется превратить Синтию в живую личность...
Мун. Синтию?
Бердбут. И если она в итоге будет не прочь встретиться со мной за бокалом вина, просто с тем чтобы... э-э, выразить, так сказать, благодарность...
Мун. Ну-ну, старый вы пройдоха!
Бердбут (воинственно). Вы хотите сказать, что?.. (Содрогается с головы до ног и прочищает горло.) Итак, в целом все выстроено неплохо, вы согласны?
Мун. О да, чудно. Три взаимодействующие силы. Окончательный вывод следует, разумеется, отложить, когда дело дойдет до столкновения, но я думаю, уже сейчас довольно ясно, в какую сторону дует ветер.
Бердбут. Согласен. В сторону Магнуса. Совершенно ясно.
Небольшая пауза.
Мун. Что совершенно ясно?
Бердбут. Знай мы это, нас бы тут не было.
Мун (прочищает горло). Позвольте мне сразу заявить, что у пьесы есть elan Порыв (фр.)., хотя в то же самое время отсутствует eclat Блеск (фр.).. Сказав это, - а я думаю, что это должно быть сказано, - я обязан спросить: известно ли пьесе, в каком направлении она движется?
Бердбут. Видите ли, Мун, мне все совершенно ясно: Магнус не тот человек, за которого он себя выдает, и он уже наметил себе следующую жертву...
Мун. Я повторяю: провозглашает ли пьеса свои истоки? Случаются моменты (говорю не в осуждение), когда пьеса, если мы можем именовать ее таковой (а в конечном счете, я думаю, можем), бескомпромиссно становится на сторону жизни, jе suis Я есть (фр.)., кажется, будто говорит она, - ergo sum Следовательно, существую (лат.).. Но достаточно ли этого? Я полагаю, мы вправе задаться этим вопросом. Чему, в сущности, посвящена пьеса? Мое мнение: здесь мы имеем дело с тем явлением, которое я всюду обозначал как природа личностности. Я полагаю, мы вправе задаться вопросом - и тут невольно вспоминается восклицание Вольтера "Voila!" Вот оно! (фр.). я полагаю, мы вправе задать вопрос: где Бог?
Бердбут (пораженный). Кто?
Мун. Бо-ог.
Бердбут (исподтишка заглянув в программку). Бог?
Мун. Я полагаю, мы вправе задаться этим вопросом.
Звонок телефона. Прожектор высвечивает Синтию, Фелисити и Магнуса, собирающихся пить кофе,
который подает миссис Драдж. Тело лежит в прежнем положении.
Миссис Драдж (в телефон). Тот же самый, получасом позже?.. Нет, простите - человека с таким именем у нас нет. (Кладет трубку и продолжает разливать кофе. Обращаясь к Синтии.) Вам черный или с молоком, госпожа?
Синтия. С молоком, пожалуйста.
Миссис Драдж наливает кофе.
Миссис Драдж (обращаясь к Фелисити). Вам черный или с молоком, мисс?
Фелисити. С молоком, пожалуйста.
Миссис Драдж наливает кофе.
Миссис Драдж (обращаясь к Магнусу). Вам черный или с молоком, майор?
Магнус. С молоком, пожалуйста.
Миссис Драдж наливает кофе.
Миссис Драдж (обращаясь к Синтии). Сахар, госпожа?
Синтия. Да, пожалуйста.
Кладет сахар в чашку.
Миссис Драдж (обращаясь к Фелисити). Сахар, мисс?
Фелисити. Да, пожалуйста.
Кладет сахар в чашку.
Миссис Драдж (обращаясь к Магнусу). Сахар, майор?
Магнус. Да, пожалуйста.
Кладет сахар в чашку.
Миссис Драдж (обращаясь к Синтии). Печенье, госпожа?
Синтия. Нет, спасибо.
Бердбут (аккуратно записывает в блокнот). Второй акт, однако, не оправдывает обещаний...
Фелисити. Я бы сказала, происходит что-то забавное.
Когда миссис Драдж приближается к Фелисити, та вскакивает в нетерпении и направляется к радиоприемнику. Магнус отказывается от печенья, и миссис
Драдж уходит.
Голос по радио. Мы прерываем нашу программу специальным сообщением полиции. Поиски опасного маньяка, вырвавшегося на свободу в Эссексе, сосредоточились теперь в непосредственных окрестностях Малдунского поместья. Поискам препятствуют гибельные болота и туман, но полагают, что душевнобольной провел последнюю ночь в заброшенной хижине на скалах. Советуем держаться вместе и проверять, не отсутствует ли кто-то из компании. На этом сообщение полиции заканчивается.
Фелисити нервно выключает радио. Пауза.
Синтия. Где Саймон?
Фелисити. Кто?
Синтия. Саймон. Ты его видела?
Фелисити. Нет.
Синтия. А ты, Магнус?
Магнус. Нет.
Синтия. О...
Фелисити. В воздухе носится какое-то предчувствие, словно кто-то из нас...
Синтия. Но, Фелисити, дом крепко заперт, никто в него не может войти, а полиция чуть ли не у самого крыльца.
Фелисити. Я не знаю, у меня такое чувство.
Синтия. Это всего-навсего туман.
Магнус. Ищейкам в такую погоду нипочем не пробраться...
Синтия (кричит на него). Туман!
Фелисити. Магнус говорит об инспекторе с его командой.
Синтия. Он с ищейкой?
Фелисити. Откуда мне знать?
Магнус. ...нипочем не пробраться через болота. Да, боюсь, что псих может сейчас разгуляться вволю и без опаски.
Вдалеке слышится жуткий глухой лай с подвыванием.
Синтия. Что это?
Фелисити (напряженно). Это похоже на вой огромной собаки!
Магнус. Бедняга!
Синтия. Тсс!
Все вслушиваются. Лай раздается ближе.
Фелисити. Вот оно, опять!
Синтия. Она направляется сюда - она уже возле дома!
Входит миссис Драдж.
Миссис Драдж. Инспектор Хаунд!
Синтия. Полицейская ищейка?
Входит инспектор Хаунд. На ногах у него понтонные сапоги. Это надувные - и надутые - приспособления с плоскими подошвами около двух футов поперек. Он
держит в руке горн, которым моряки подают сигналы во время туманов
Хаунд. Леди Малдун?
Синтия. Да.
Хаунд. Я пришел так быстро, как смог. Куда мне положить горн и куда девать сапоги?
Синтия. Миссис Драдж их приберет. Будьте начеку, как гласит девиз полиции. Не так ли, инспектор? Какая находчивость!
Хаунд (снимая сапоги и откладывая горн). Что такое непогода, когда речь идет об исполнении долга?
Миссис Драдж уносит вещи инспектора. Пауза.
Синтия. О, простите - э-э, инспектор Хаунд - Фелисити Каннингхэм майор Магнус Малдун.
Хаунд. Добрый вечер.
Инспектор и Синтия смотрят друг на друга с выжидающим видом.
Синтия и Хаунд (вместе). Итак? Простите...
Синтия. Нет-нет, продолжайте.
Хаунд. Благодарю. Итак, расскажите мне обо всем своими словами, не спеша, начните с самого начала и ничего не пропускайте.
Синтия. Простите?
Хаунд. Ничего не бойтесь. Теперь вы в надежных руках. Надеюсь, вы ничего здесь не трогали.
Синтия. Боюсь, я чего-то не понимаю.
Хаунд. Я инспектор Хаунд.
Синтия. Да.
Хаунд. Что ж, тогда в чем дело?
Синтия. Не имею понятия.
Хаунд. Как это началось?
Синтия. Что началось?
Хаунд. Ну... это самое.
Синтия. Что "это самое"?
Хаунд (быстро теряет уверенность и раздражается). Происшествие!
Синтия. Здесь не было никакого происшествия!
Хаунд. Разве вы не звонили в полицию?
Синтия. Нет.
Фелисити, Я не звонила.
Магнус. Чего ради?
Хаунд. Понятно. (Пауза) Это ставит меня в очень трудное положение. (Упорная пауза) Ну что ж, тогда я пошел. (Он направляется к двери.)
Синтия. Я ужасно сожалею.
Хаунд (сухо). Ничего страшного.
Синтия. Спасибо большое, что пришли.
Хаунд. Пустяки. Никогда не скажешь наперед, насколько дело серьезно.
Синтия. Виски?
Хаунд. Бывает куда похуже.
Синтия (уточняя вопрос). Выпьете глоток виски перед уходом?
Хаунд. Нет, благодарю вас. (Уходит.)
Синтия (кричит вслед). Надеюсь, вы его отыщете!
Хаунд (появляясь снова). Кого, мадам? Говорите прямо.
Синтия. Я думала, вы преследуете сумасшедшего.
Хаунд. А что вам об этом известно?
Синтия. Передавали по радио.
Хаунд. Вот как? Что ж, собственно, ради этого я и здесь. Молчал, не зная, что именно вам известно. Не стоит поднимать ненужную панику, даже если среди нас находится убийца.
Фелисити. Вы сказали "убийца"?
Хаунд. А об этом тоже по радио сообщили?
Синтия. Кого он убил, инспектор?
Хаунд. Возможно, пока еще никого. Будем надеяться, мы поспели вовремя.
Магнус. Вы полагаете, что убийца среди нас, инспектор?
Хаунд. Да. Если кто-нибудь из вас встречал недавно молодого симпатичного человека в элегантном костюме и белой рубашке, без шляпы, умеющего хорошо говорить, человека, который, вероятно, утверждает, что недавно поселился по соседству, и внешне выглядит таким же разумным, как мы с вами, пора в этом признаться!
Фелисити. Я...
Хаунд. Не прерывайте!
Фелисити. Инспектор...
Хаунд. Так.
Синтия. Нет, Фелисити!
Хаунд. Пожалуйста, леди Синтия, все мы сейчас в одной лодке. Я должен просить вас всецело предоставить себя в мое распоряжение.
Синтия. Не надо, инспектор. Я люблю Альберта.
Хаунд. По-видимому, вы не совсем меня поняли.
Магнус. Инспектор, кому-нибудь из нас грозит опасность?
Хаунд. Вам не кажется странным, что после побега душевнобольной прямиком направился в Малдунское поместье? Я предполагаю, что он глубоко затаил злобу против одного из обитателей этого дома! Леди Малдун, где ваш супруг?
Синтия. Мой супруг? Не хотите же вы сказать, что...
Хаунд. Я не знаю, но у меня есть основания полагать, что один из вас в действительности Мак-Кой!
Фелисити. В действительности кто?
Хаунд. Уильям Герберт Мак-Кой, который в юности, встретив на улице того самого сумасшедшего, в ответ на настойчивые просьбы подать шестипенсовик на чашку чая бросил фразу: "Ах ты бесстыжий старый мешок конского дерьма, почему бы тебе не взяться да и не поработать как следует?" Он пробыл все эти годы в Канаде, где сколачивал себе состояние. (Начинает нервно расхаживать взад и вперед.) Помешанный в то время был совсем мальчиком, но столкновения этого так и не забыл и втайне поклялся жестоко отомстить! (Внезапно обнаруживает, что стоит рядом с головой трупа. Внимательно смотрит себе под ноги.) Вы ни о чем не забыли меня оповестить?
Все впервые видят труп.
Фелисити. Итак, удар нанесен!
Синтия. О, это ужасно, это ужасно...
Хаунд. Да, как раз этого я и боялся. Теперь вам ясно, что за человека вы пригреваете?
Синтия. Я не могу этому поверить!
Фелисити. Я должна сообщить ему, Синтия. Инспектор! Незнакомец, отвечающий вашему описанию, в самом деле появлялся среди нас, - это Саймон Гаскойн. О да, в нем есть обаяние, тут вы правы, и меня он просто обворожил. Боюсь, я вела себя с ним просто как дурочка. Синтия тоже.
Хаунд. Где он сейчас?
Магнус. Должно быть, недалеко от дома: в такую погоду не улизнешь.
Хаунд. Согласен. Не бойтесь ничего, леди Малдун: я задержу человека, который убил вашего мужа.
Синтия. Моего мужа? Я не понимаю.
Хаунд. Все свидетельствует против Гаскойна.
Синтия. Но кто это? (Указывает на труп.)
Хаунд. Ваш муж.
Синтия. Нет, не муж.
Хаунд. Муж.
Синтия. Говорю вам, нет.
Хаунд. Я веду расследование, а не вы!
Синтия. Но это не мой муж.
Хаунд. Вы уверены?
Синтия. Господи Боже!
Хаунд. Тогда кто это?
Синтия. Не знаю.
Хаунд. Кто все-таки?
Фелисити. Первый раз его вижу.
Магнус. Не похож ни на кого из моих знакомых.
Хаунд. Дело превращается в полную неразбериху.
Синтия. Но что нам делать?
Хаунд (хватаясь за телефон). Я позвоню в полицию!
Синтия. Но ведь вы и есть полиция!
Хаунд. Слава Богу, я здесь, - линия оборвана!
Синтия. Вы хотите сказать...
Хаунд. Да! Мы предоставлены сами себе, отрезаны от внешнего мира, и нам грозит серьезная опасность!
Фелисити.
1 2 3 4


Загрузка...